Дернувшись, Квазимодо отстранился от Коршуна. Черные стволы приближались. Неожиданно мозг прожгла мысль: «Была не была! Где наша не пропадала!» Рука скользнула к заднему карману брюк. И когда стволы оказались в паре метров от него, он выхватил нож и ринулся на оперов, вклиниваясь между ними и сметая с пути. Издавая гортанный вопль, слегка полоснул суетливого ножом по руке. Отброшенный к стене степенный опер направил ствол в спину Квазимодо. И тот не ушел бы от пули, если бы именно в этот миг внизу на площадке не возникли, будто из ниоткуда, две маленькие девочки. Оперативника обдало холодным потом. Он не нажал на спусковой крючок. Внезапность ошеломила. Все произошло мгновенно, но именно эти мгновения помогли Квазимодо. Повезло. Отшвырнув девочек с дороги, он ринулся вниз, не считая ступеней. Выскочил из подъезда, спиной ощущая, что его никто не преследует. Рыская глазами по двору, на мгновение остановился, сунул нож в карман и пустился что есть духу прочь. Когда Квазимодо бросился на прорыв, Коршун тоже шагнул за ним, но рана сделала его менее поворотливым и менее удачливым в этот момент. Ему уйти не удалось. Он был сбит с ног и прижат к полу. Из него, как из рога изобилия, вмиг вылилось все, что он думал о полиции. Накинув на запястья наручники, его усадили в угол. В это время Квазимодо петлял по дворам, не подозревая, что следом за ним шел охранник Исая. До вечера он кружил по улицам, где пешком, где в автобусах, и только когда стало темнеть, добрался до окраины города. Несколько раз наблюдатель Исая едва не потерял его, но в итоге все-таки выследил, как Квазимодо нырнул в ограду небольшого частного дома. Охранник затаился. Схватился за телефон, чтобы позвонить Исаю, но тут обнаружил, что сел аккумулятор. Парень от досады заскрипел зубами. Посадив Коршуна в угол, степенный оперативник поднялся на площадку к квартире Инги. На звонок никто не ответил. Он постучал костяшками пальцев, произнес:
— Полиция! Откройте!
За дверью в эти секунды стояли две женщины и прислушивались. Инга побелевшими пальцами сжимала рукоятку пистолета. Поначалу она решила, что вернулся Коршун с подельником, но когда за дверью заговорил незнакомый голос, а в глазок увидала незнакомое лицо и удостоверение, шепнула трясущейся от страха домработнице, чтобы та отозвалась. Девушка, съеживаясь, дрожащим голосом спросила:
— А почему я вам верить должна?
— У вас в квартире стреляли! — сказал степенный. — Вы все живы? Кто стрелял? Мы задержали одного из тех, кто вышел из вашей квартиры. Он ранен. Откройте!
Бегая глазами, домработница нерешительно потянулась к замку, но Инга остановила. Глянув на пистолет в своей руке, сунула его домработнице, застегнула халат на все пуговицы, снова шепнула:
— Спрячь в шкафчик!
Испуганно двумя руками ухватив оружие, домработница юркнула в кухню, открыла дверцу шкафчика и сунула пистолет за тарелки. Хлопнула дверцей, вздрогнула, торопливо сполоснула руки под краном, вытерла маленьким полотенцем и мигом шмыгнула к входной двери. Инга выждала некоторое время и открыла замок. За ручку потянув на себя дверь, увидала в проеме прямого, плотного сложения парня. Вновь раскрыв свое удостоверение, оперативник повторил:
— Полиция. — И махнул своему напарнику: — Веди сюда!
Прижимая к животу порезанную руку, суетливый опер, держа во второй руке пистолет, приказал Коршуну подняться с пола и пройти в квартиру. Инга увидала, что рубашка на животе у полицейского была в крови. На Коршуна не смотрела, хотя у того тоже кровоточило плечо. Перевязывать нужно было обоих. Домработница, подчиняясь ее взгляду, кинулась к домашней аптечке. Заодно прихватила стулья из кухни. Разместив на них в тесной прихожей раненых, стала поочередно накладывать бинты и пластырь на раны. Степенный оперативник в это время спрашивал у Инги:
— Что здесь произошло? Кто он и что хотел от вас? — показал на Коршуна. — Почему он ранен? Кто стрелял?
Искоса глянув на Коршуна, понуро свесившего голову, Инга под козырьком бейсболки не могла увидеть злого взгляда исподлобья. Ответила оперу коротко:
— У него кличка Коршун. Я видела его там, где убили моего мужа.
— Коршун? — вскинулся суетливый опер, поднимаясь со стула с уже забинтованной рукой. — Надо же, какую птицу накрыли! А второй? Тот, который меня порезал?
— Этот, — кивнула на Коршуна, — называл его по кличке Квазимодо.
— Дальше! — поторопил степенный, стоя у стены. — Что было дальше?
— Ворвались в квартиру, стали угрожать оружием, — как бы нехотя сбивчиво проговорила Инга, словно говорить это ей было крайне неприятно. — Захотели меня изнасиловать, стали спорить, кому быть первым, и тот, второй, выстрелил в этого! — Сделала паузу, словно успокаивала свое волнение. — А после этого очухались и заспешили из квартиры. Тот подхватил этого и потащил к двери. Когда вышли, я заперла ее, — еще чуть помолчала. — Его пистолет валяется где-то в спальне.
