Отключив телефон, Глеб какое-то время задумчиво смотрел на него. Все-таки сомнения не покидали его. Вместе с тем он понимал вдову. Хоть она и говорила, что верит в положительный исход, но, по сути, приглашала его, потому что боялась, что Егор упрется и она не сможет убедить сына. А в присутствии чужого человека, надеялась, сын станет более сговорчивым, не будет противоречить матери. Решив, что вдове в этом случае виднее, Глеб поднялся из-за рабочего стола, застегнул на все пуговицы пиджак, перед зеркалом подтянул узел галстука и вышел из кабинета. Перед дверью квартиры Ротёмкиных появился, когда Егор уже был дома. Дверь открыла домработница. Оставив охранников на площадке, Корозов перешагнул через порог. И не успела домработница закрыть за ним, как в прихожую из комнаты выглянула вдова. Одета была со вкусом, как обычно одеваются для гостей, но скромно. Платье, облегающее фигуру без изысков, аккуратная прическа и никаких украшений на ушах и руках. Протянула Глебу красивую ладонь, с грустинкой в глазах пригласила:
— Проходите, Глеб! Вы приехали вовремя. Мы тут вместе с Егором. Вы только посмотрите, как похудел мальчик, его как будто совсем не кормили, мне его так жалко!
Еще не видя Егора, Корозов услышал, как в ответ на слова матери тот стал возражать:
— Ну что ты, мама, о чем ты говоришь? Я в хорошей форме!
Войдя в комнату, Глеб увидал Егора сидящим на диване, провалившись в его пышность. Корозов не заметил, чтобы Егор особенно похудел, лишь вокруг больших ярко-голубых глаз появились круги. «Но это от недосыпания», — пришло на ум Глебу, определенно ночи с Ингой наложили свой отпечаток. Во всем остальном парень выглядел прекрасно: смущенная, но сияющая улыбка во все лицо с румянцем на щеках. Поднявшись навстречу Корозову, Егор точно так же, как недавно его мать, протянул Глебу руку. И у Глеба мелькнуло в голове, что сделал он это таким движением, словно скопировал мать. Генетика — великое дело, против нее не попрешь, это уже природа. Глеб сдержанно улыбнулся и пожал ему узкую худую ладонь. Егор выдвинул для него стул из-за стола, а сам опустился на диван. Дождавшись, когда вдова присядет на свое место, Корозов тоже сел. В глаза бросилось, что в комнате произошли какие-то изменения, но он не мог сразу понять, какие именно. Краем глаза еще раз окинул ее. Как будто все на месте. Мебель, как прежде, стояла на своих местах, на стенах картины те же, зеркала там же. Но чего-то не хватало. Оторвав Глеба от его раздумий, вдова сказала:
— Мы только что начали с Егором разговор о продаже магазина.
Зашевелившись, Глеб проявил заинтересованность:
— Я, собственно, заехал к вам по этому поводу, — произнес.
Глянув на сына, вдова кивнула:
— Тогда нам есть о чем побеседовать вместе. Ты не возражаешь? — спросила у Егора.
Неопределенно качнув головой, Егор сконфуженно отозвался:
— Я не знаю, стоит ли. Мы уже говорили об этом.
Не повышая голоса, мать возмутилась:
— Ты же не мог что-то решать без меня. Это семейное дело. А наша семья теперь — ты да я.
Насупившись, сын посмотрел на нее несогласно, и это для матери было ново:
— Я не решал за нас. Я про себя говорил.
С изменившимся лицом она требовательно произнесла:
— Тогда объясни мне, пожалуйста, что ты говорил про себя?
Сбивчиво, краснея, делая над собой усилие, Егор коротко передал матери разговор с Корозовым. Впрочем, от Глеба она уже знала его содержание, между тем весь ее вид говорил сыну о том, что она слышит все впервые. После того, как Егор умолк, она тихо спросила:
— И как же ты можешь так поступать, отказываться от своего слова? Это совершенно непорядочно с твоей стороны!
Наблюдая за вдовой, видя ее строгое серьезное лицо, слушая ее, Корозов невольно задавался вопросом: неужели в словах Инги была хотя бы доля истины, когда она рассказывала об этой женщине? Ему до сих пор не верилось. Просто невозможно, чтобы такая женщина была любовницей Флебникова! Ерунда полнейшая. Тем более немыслимо подозревать ее в причастности к убийству мужа! Мучительно и вместе с тем несогласно Егор сморщил лоб:
— Но, мама, я уже сам могу распоряжаться своими делами. Ты забыла, что мне уже двадцать лет? Я уже вырос из ползунков!
— Не уже, а еще только двадцать! — строго поправила мать. — И это не твои слова.
Перехватив взгляд вдовы, в разговор вступил Глеб:
— И как же вы, молодой человек, намерены распоряжаться своими делами? Это бизнес непростой. Здесь надо много знать и еще больше уметь. Очень скоро ваш магазин может опустеть, остаться без покупателей, и его цена упадет в несколько раз. Что вы будете делать тогда? Нищенствовать? — Он провел ладонью по столешнице, замечая, как глаза Егора проследили за его рукой.
Стараясь прибавить металла в голосе, Егор с вызовом надтреснуто воскликнул:
— Я наберу хороших специалистов!
— Можно, — согласился Глеб. — Только чтобы подобрать хороших специалистов, нужно самому хорошо разбираться в деле.
Недовольно вспыхнув, Егор привстал с дивана, опираясь на подлокотник:
— Почему вы думаете, что я не смогу разобраться и освоить это дело? Посмотрите, везде бизнесом занимаются молодые!
