Ненависть имеет неограниченные возможности, когда речь идёт о людских душах. Она меняет их до неузнаваемости, но кое-что остаётся. Отголоски того, кем ты был до того, как эта болезнь поразила тебя.
'Та, какой бы была Лия Фрейзер, если бы не решила кануть во тьму,' - размышляет Габи, упуская суть ещё несколько мгновений, - 'наверное, она, как и сейчас, была бы преданной своей семье. Была бы опорой, способной вынести удар какой угодно силы. Как жаль, что её сломали ещё тогда, в детстве...'
- Нет ни одного факта..., - повторяет Лия терпеливо, снова переводя взгляд на сестру.
- К чёрту факты! Она имеет право знать даже о возможности! - взрывается Амелия, когда до пергруженного мозга Габи, наконец, доходит о чём её сообщили.
-Постойте, - её голос просел, и она даже откашливается, пытаясь не звучать как маленькая девочка, потерявшаяся в лесу сомнений, - так меня что, не удочерили?
- Документы фальшивка, - замечает Амелия, но и здесь сестра даёт ей отпор.
- Нет, документы настоящие, - Лия качает головой, - а вот их содержимое ложь. Я не знаю зачем бабушка сделала это, но то, что тебя забрали из приюта это чушь. Ты наша родная кузина, единственная дочь нашей тёти, будь уверена, я отправила твои волосы, чтобы убедиться в том, что то как ты похожа на тётю Роуз в юности не совпадение. Думаю так бабушка пыталась тебя защитить от дел нашего отца и Джины, если она в этом тоже была замешана.
- Не думаю, - Амелия качает головой. - Мама не пошла бы на такое.
- Мы не можем этого знать наверняка, - спокойное замечание потрясает на мгновение, а уже в следующее Габи соглашается. Действительно, узнать то, на что способен человек можно лишь предоставив ему неограниченные возможности.
- О возможности чего я должна знать? - одна мысль цепляется за другую, и Габи переводит взгляд с одной девушки на другую, пытаясь понять о чём они вели последний жаркий спор.
В комнате повисает гнетущее молчание на несколько секунд и, когда оно затягивает опасно, ито разрывается одновременным:
- Ничего.
- Самоубийства, - шепчет Амелия под напряжённым взглядом и спешит объясниться, - того что ты могла быть причиной самоубийства Фредерика Дайсона, отца Уильяма Кастра. Он, скорее всего не знал, о том что ты выжила после той автокатастрофы, и думал, что убил беременную женщину, словно сделал это с собственной женой.
Едва Амелия это произносит, как её лицо меняется. В дверях кабинета стоит их сегодняшний дежурный учитель, в задачу которого входит следить за тем, чтобы все ученицы оставались в своих комнатах после отбоя и не мешали всем остальным.
Габи кидает взгляд в ту же сторону и не может контролировать своих чувств, при виде лица Уильяма Кастра, который неслышно вошёл несколько секунд назад.
Его лицо мертвенно спокойно и Габи желает обнять его и утешить, но ей и самой сейчас нужно утешение, ведь это просто невероятно, немыслимо. Момент пересечения их взглядов разрушается, когда Габи слышит едкое замечание Лии:
- Ну, конечно, возможно его отец убил твоих родителей, но это всё лишь догадки. Как и догадки, что залогом вместо оплаты стал принудительный брак одной из наследниц семьи Фрейзер на потомке мистера Кастра, который всю жизнь был известен под именем Фредерика Дайсона. Или того, что наш отец поплатился за подобный заказ - во вселенной возможно многое, и менее вероятные вещи. Всё это не более, чем пустой звук, без подтверждения или опровержения...
Лия говорит что-то ещё, но Габи её совсем не слушает. Она видит, как мертвенно-бледное лицо каменеет, но это совсем не то холодное спокойствие, которое она видела прежде в свою сторону, нет, это панцирь, который сдерживает все эмоции мужчины. Сейчас для неё существует ничего, кроме той боли, того отчаяния, в котором она тонет, и лишь рука Амелии, всё ещё сжимающая её пальцы заставляет её цепляться за соломинку надежды.
- Это правда? - она выдыхает тихо, безжизненно.
- Я не знаю, - безжизненно отзывается мужчина, - только то, что у него было оружие и он знал, что может не вернуться домой. Отец часто пил в последний месяц жизни и повторял, что он разрушил жизнь хорошей семьи. Я приехал сюда, чтобы узнать у тех, на чью семью он работал в последний раз, прежде чем...
Мистер Кастра замолк, его лицо стало нечитаемым, взгляд похолодел, становясь таким же, как и весь этот год, сколько Габриэль видела это.
Надежда всколыхнула её сердце, заставляя его биться сильнее надеясь, что отведённое им время он скрывал в себе нежные чувства, а не презрение ко всем отпрыскам фамильной ветви, но она одновременно принеслам не только тихую, пронзительную радость, но и такую же пронзительную боль.
- Лия нашла статьи и сайты, и, возможно, ваш отец...
- Я слышал, - обрывает Амелию учитель, и кивает, - может быть. Мама умерла за пару лет до этого.
