– Мисс Нэтсуорти, рад познакомиться! – Он потянулся через стол и пожал ей руку, после того как Том ее представил. – И герр Кобольд! Наслышаны о героизме вашего города и его союзников. Мисс Поттс всегда привозит нам свежие новости о военных действиях. Добро пожаловать в Лондон!
– Спасибо, сэр. – Вольф сдержанно поклонился, машинально потянувшись рукой к поясу, где должна бы висеть сабля, да только мистер Гарамонд ее забрал. – Я здесь не впервые. В прошлый раз меня выдворили отсюда, прежде чем я мог с кем-нибудь из вас познакомиться…
Он лукаво улыбнулся, глядя на озадаченные лица, и коротко рассказал о том, как впервые попал в развалины.
– Квирк всемогущий! – пробормотал Гарамонд. – Я его вспомнил…
– Вы не первый солдат, кто приходил к нам в поисках укрытия, – объяснил Помрой. – Иногда на окраины развалин забредают раненые, отбившиеся от своих с обеих сторон линии фронта. Мы не можем позволить им выболтать наши секреты, но и убивать их тоже не хотим. Вот мы и придумали – попросту отпугивать посторонних. Обычно загадочных стонов хватает, чтобы даже храбрецы пускались наутек, но время от времени попадаются более любопытные. Мы их усыпляем при помощи хлороформа, пока они ничего толком не успели увидеть, и уносим подальше от развалин. Большинство понимают все правильно. Вы первый вернулись обратно.
– А почему тогда вы нас не усыпили и не унесли подальше? – спросила Рен.
– Хороший вопрос, – проворчал кто-то из комитетчиков, бросив на Гарамонда мрачный взгляд исподлобья.
– Это было бы затруднительно, – со злостью ответил Гарамонд. – Они не пешком пришли, на дирижабле прибыли. И похожи не на заблудившихся солдат, а на кладоискателей. А у мистера Нэтсуорти вид не слишком здоровый. После хлороформа он мог и не проснуться….
Том начал было возражать, что со здоровьем у него все в порядке, он был бы прямо-таки рад получить хорошую, бодрящую дозу хлороформа. К счастью, спор не успел разгореться. Принесли угощение: хлеб с маслом, яблочную запеканку, домашнее печенье и бузинное вино в старых жестяных флягах.
– Я смотрю, вы научились жить на голой земле, – вкрадчиво проговорил Вольф. – Совсем как моховики.
Клития Поттс ему улыбнулась: ей нравился красивый молодой человек и она не уловила нотку отвращения в его голосе.
– О, мы выращиваем разные фрукты и овощи там, где между кучами ржавчины есть участки открытой земли. Почва здесь очень плодородная. А наши кладоискательские отряды находят в развалинах консервы, сахар, чай. В Лондоне сейчас меньше двухсот жителей, так что хватает на всех.
– Мы еще и охотимся, – подхватила Англи. – Добываем кроликов, птиц и всяких зверей, которые среди обломков селятся…
Она запнулась под суровым взглядом мистера Гарамонда. Рен подозревала, что Англи вообще не полагалось здесь быть, – остальным подросткам велели ждать снаружи.
– А Клития привезла на своем дирижабле коз и овец, – прибавила тихая пожилая инженерша.
– Я все-таки не понимаю, – сказал Том. – Как вы все выжили? Как оказались здесь? Я думал…
– Вы думали, что мы все умерли, – добродушно проговорил Чадли Помрой. – Между прочим, я то же самое думал о вас. Мерзавец Валентайн сказал мне, что вы упали в желоб для сброса шлака. Меня с тех пор совесть мучила, что я вас отправил на дежурство в Брюхо в тот вечер. Выпьем?
Он наполнил вином разнокалиберные эмалированные кружки и оловянные стаканчики. Гостям вручили по стаканчику, а Помрой сидел и благосклонно улыбался, одновременно собираясь с мыслями. Пока все ели и пили, Помрой рассказал вновь прибывшим о последних часах Лондона – о том, как противостояние между Гильдией историков и жадными до власти инженерами, приближенными Крома, закончилось открытым столкновением в Музее и как Кэтрин Валентайн и инженер-подмастерье Под ушли потайным ходом, под названием Кошачий лаз, в надежде уничтожить МЕДУЗУ, прежде чем ее приведут в действие.
– Вскоре после этого, – рассказывал Чадли Помрой, – инженеры пошли на штурм и началась ужасная суматоха. Мы, конечно, сражались как тигры, но у них были Сталкеры и всякое оружие. Нас оттеснили в отдел естествознания. К тому времени нас осталось мало. Аркенгарта, Пьютертайда и доктора Каруну убили, а Клитию тяжело ранили. Я решил, что мы будем стоять насмерть за макетом синего кита, – его еще раньше зачем-то сняли с потолка, и из него получилась неплохая баррикада. Мы за ним затаились и ждали, когда Воскрешенные придут нас добить, и вдруг – БАБАХ! Все здание начало разваливаться на куски.
– Мистер Помрой закинул меня прямо в пасть кита, – сказала Клития Поттс, грустно глядя на свои руки, как будто ей до сих пор было обидно об этом вспоминать.
– Да, – подтвердил Помрой. – А затем я прыгнул вслед за ней, проявив необычайное присутствие духа. И как раз вовремя! Я думаю, в ту минуту весь Второй ярус целиком обвалился. Сквозь дырки от пуль в китовой шкуре бил невыносимо яркий свет, и я почувствовал, как кит катится куда-то, потом скользит, а потом падает! Дальше я почти ничего не помню. Не мое это – рушиться вместе с гибнущим городом в ките из стекловолокна. Увы, я банально потерял сознание…
