Том тоже оглядывался на них. В Лондоне не просто живут люди, их много! Том смотрел в лица, но никого не узнавал. Не важно, главное – это лондонцы. Многие носили на себе следы давних ранений: у кого-то не хватало руки или пальцев, у одного лицо обожжено, там слепую женщину ведут за руку дети, на ходу взволнованно рассказывая ей про Тома, Рен и Вольфа. Всюду шрамы. «Эстер здесь была бы как дома», – подумал он. Если бы в тот день, после МЕДУЗЫ, ветер унес «Дженни Ганивер» в другую сторону, к Лондону, а не от него… Они остались бы жить в развалинах, и все могло бы быть по-другому.
За огородом лежал громадный кусок палубы, опираясь на груды металлолома, так что получилось что-то вроде пещеры с низким потолком. Гарамонд повел свой отряд внутрь через вытянутое отверстие, похожее на щель в почтовом ящике. Железная кровля была такая низкая, что приходилось пригибаться, но в полутьме пещеры виднелись десятки крохотных домишек, построенных из обломков металла и дерева. Здесь ждала целая толпа – всех предупредили взбудораженные ребятишки, бежавшие впереди процессии.
– Где мисс Поттс? – рявкнул Гарамонд, перекрикивая шум.
Ему ответил какой-то лысый дядечка в грязном белом резиновом плаще («Инженер!» – подумал Том):
– В ратуше, Гарамонд.
Процессия двинулась дальше, вглубь этой искусственной пещеры. Кровля опускалась все ниже, и под конец они шли согнувшись чуть ли не вдвое, чтобы не раскроить себе голову о торчащие из металлической плиты шурупы и скобы.
– Не зря этот район прозвали Крауч-Энд[24], – сказала общительная охранница Рен. – Для жизни не особо удобный, но поначалу, когда надо было прятаться от сильфид, и моховиков, и Квирк знает чего еще, крыша над головой была еще как в тему…
– Англи Пибоди! – гаркнул мистер Гарамонд. – Я, кажется, сказал тебе заткнуться!
В самом низком углу пещеры было втиснуто строение, сооруженное из бывшей конторы смотрителя Брюха и еще всякой всячины; разномастные куски были скреплены между собой гвоздями и шурупами и покрашены в веселенький красный цвет. Над дверью кто-то старательно вывел прописными буквами: «Лондонский чрезвычайный комитет». Гарамонд зашел внутрь, оставив своих подопечных дожидаться у входа, и с кем-то приглушенно заговорил. Потом вышел снова и распахнул дверь.
– Проходите, задержанные! И ведите себя уважительно. Перед вами – лорд-мэр Лондона!
Пол внутри здания был ниже порога, так что здесь не было необходимости наклоняться. Том шел первым, Уилл Холсворт держался рядом и предупредил о ступеньках. Том все равно споткнулся и ввалился в просторную комнату со скошенным потолком. Одну стену занимала карта развалин, испещренная надписями, флажками и загадочными красными булавками. В центре комнаты вокруг потертого жестяного стола собрались человек десять, – судя по всему, приход мистера Гарамонда с пленниками прервал какое-то совещание. Среди этих людей была и Клития Поттс. Она узнала Тома, выпрямилась и сказала:
– О Квирк!
Тут поднялся на ноги другой участник совещания. Потрепанная алая мантия и цепь на шее свидетельствовали, что это лорд-мэр. Том с облегчением выдохнул. Он было испугался, что ему предстоит столкнуться с Магнусом Кромом – зловещим инженером, который правил Лондоном раньше. Но этот корпулентный пожилой джентльмен с похожими на клубы пара клочками белоснежных волос над ушами был не Кром. Вслед за облегчением пришло изумление: Том понял, что ему знакомо это круглое красное лицо. Оно поразило его еще сильнее, чем первая встреча с Клитией Поттс.
– Чадли Помрой! – воскликнул Том.
– Я… Великий Квирк и Клио! – Седые брови старика поползли на лоб от удивления. – Клянусь священными черными штанами Чумазого Пита! Это же наш ученик! Юный, как бишь его… Э-э…
– Нэтсуорти, – подсказал Том.
Он всегда побаивался заместителя главы Гильдии историков, но, встретив его здесь и поняв, что старик выжил, несмотря на все ужасы и опасности, Том чуть не заплакал от счастья.
Смахнув слезы, он сказал дрожащим голосом:
– Том Нэтсуорти, мистер Помрой. Ученик третьего ранга. Я вернулся домой.
Чадли Помрой велел принести из общей кухни угощение и засуетился, подгоняя коллег по комитету, чтобы убрали со стола бумаги и потеснились, усаживая гостей. Том, понемногу приходя в себя, разглядывал остальных участников совещания. Среди них были два инженера – невысокий смуглый мужчина и сурового вида старая дама, оба лысые, словно галька, и в потрепанных белых резиновых плащах. Остальные – обычные лондонцы, разного типа и размера и разных оттенков кожи, в том числе жилистый, словно дубленый, человечек. Он помахал Англи, а она махнула в ответ и сказала:
– Привет, пап!
Том решил, что до МЕДУЗЫ он, скорее всего, был рабочим в Брюхе, – совсем не тот человек, какого в прежние времена можно было увидеть в Лондонском городском совете.
Наконец для вновь прибывших освободили три стула, и они уселись.
Чадли Помрой одарил их сияющей улыбкой.
