Сила ее убежденности и мужество, которое помогло ей высказаться, потрясли Зафира до глубины души. Но он не знал, как сформулировать подходящий ответ, ведь ничего подобного ему никогда не приходилось говорить, поэтому он просто поцеловал ее.
Он благодарил Лорен губами, руками, телом. Ее нежное признание пустило в нем корни, словно он был грубым, корявым деревом, стоящим в гордом одиночестве во внутреннем дворике дворца.
Прошла одна ночь, а может, и несколько часов, как вдруг Зафир понял, что его счастье утекает. Он не заслужил ее признания.
И четыре следующих дня, которые он позволил себе провести с ней и когда он вернулся во дворец, ее слова преследовали его. Они терзали его так, что он не мог дышать. Каждый раз, когда он видел Лорен, он чувствовал, что не достоин ее.
Вот какой была жизнь, которую он страстно желал? В которой у него было все?
Четыре дня райского наслаждения, и Лорен с Зафиром пришлось вернуться во дворец.
Они просыпались перед рассветом и смотрели, как за дюнами восходит солнце. Лорен до отвала объедалась финиками и инжиром в перерывах между сумасшедшим сексом. Ей наконец удалось убедить Зафира в том, что неистовые ласки не причинят вреда ни ей, ни ребенку.
По вечерам перед костром они болтали о жизни. Зафир рассказывал о том, как добивался успеха в политике, Лорен – о том, как строила свою жизнь, чтобы помогать людям, подальше от родителей и высшего общества.
Иногда Зафир уезжал днем на несколько часов, навещал членов клана. А Лорен с удовольствием дремала в шатре, восстанавливаясь после бурных ночей. Как бы ей хотелось, чтобы эти мгновения полного счастья продолжались вечно! Они с Зафиром, отрезанные от остального мира…
Но, как и в Нью-Йорке, их ждала реальность: расписание, встречи, званые обеды.
Она едва успела принять душ, переодеться и перекусить, как к ней пришел Абдулла. За ним появилась Фаррах.
Как обычно, Лорен в чем-то отказала Абдулле, расстроилась из-за молчаливого гнева Арифа и даже позволила им высказать, какой, по их мнению, должна быть истинная шейха. Лорен скучала по своей прежней жизни.
Она трудилась годы, чтобы получить образование, и за долгие ночные смены получала опыт и репутацию. А теперь она только выбирала, платье какого дизайнера сегодня надеть. Она как будто стала маленькой и растворилась в страшном цунами, которым была жизнь Зафира.
К своему стыду, Лорен несколько раз плакала, но списывала слезы на гормоны, не признаваясь в трусости. Она с удовольствием посещала мероприятия, посвященные женским проблемам или образованию девочек. А вот вечер со старой шейхой и Джохарой был ужасен. Не стесняясь Лорен, шейха жаловалась на Зафира и называла его убийцей.
Тем не менее Лорен ее не винила. Ведь Зафир попрал авторитет ее сына. Ко всему прочему, Лорен была американкой, да еще и беременной. Но когда старуха начала бранить мать Зафира, Лорен вышла из комнаты и попросила Ахмеда выпроводить гостей.
После этого она целый день думала о матери Зафира, которая не повиновалась клану, сожгла все мосты и стала жить в позоре с тем, кто даже не предложил ей брак.
Значит, она сильно любила Рашида…
Ах, если бы провести вечер с Зафиром вдвоем… Разве попросить один вечер за две недели – эгоистично? Бесконечные званые ужины, во время которых они улыбались друг другу и даже перекидывались парой слов, не считались. Также не считались ночи. Он приходил к ней то за полночь, то перед рассветом.
Через три дня после возвращения Зафира и Лорен устроили очередной ужин. На ней было синее платье с длинными рукавами и скромным вырезом, в котором беременность была незаметна. Почетным гостем был русский олигарх, горевший желанием инвестировать в Бейраат. Причем оказалось, что он большой поклонник Нью-Йорка.
Почти весь вечер олигарх не отходил от Лорен. Его холодные голубые глазки слишком часто бродили по ее фигуре, но Лорен лишь улыбалась.
А Зафир подмечал каждую мелочь.
Стояла глубокая ночь, когда Лорен провалилась в сон, вернувшись в свои покои. Но ее вдруг разбудил тяжелый и жаркий запах мужчины. Улыбнувшись, она протянула к нему руки, и ее тело заныло от предвкушения.
Зафир покрывал поцелуями ее спину, снимая ночную рубашку. Одной рукой он сжимал ее соски, но почему-то молчал. А ведь она так любила дерзкие слова, которые он ей шептал на ухо… Только когда он почти довел ее до оргазма, скомандовал развести ноги в стороны и вошел ее, только тогда он заговорил.
– Мне не понравилось, как русский на тебя смотрел, – тихо произнес он. – И мне не понравилось, что меня это рассердило.
Лорен закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное.
– Его инвестициями и, что еще важнее, его приобщением к Бейраату пренебрегать нельзя. Ты заметил его заинтересованность, но это не повод прятать меня ото всех. Единственный выход, который тебе не понравится, это делать вид, что ты ничего не замечаешь, и пусть он продолжает на меня смотреть, пока сделка не завершится. Ведь на кону судьба Бейраата.
Зафир снова двигался внутри ее скользкого лона. Но он был мрачен, как туча.
– Ты не только умная и красивая, но еще и мудрая… – прошептал он.
