веселилась. Тут прозвенел звонок и все рванули по домам.
На следующее утро обстановка на факультете – словно кто-то помер. Оказалось, помер я как
студент. Заодно со своими «подельщиками».
Короче говоря, декан, вызвав с утра пораньше старосту и парторга курса (мы занимались во
вторую смену), поведал им жуткую историю. Оказывается, пару часов назад к нему зашла
уборщица и со слезами (!) на глазах протянула изрядно измятую бумагу. Вы уже поняли, что это
была злополучная анкета.
Ладно, мы сочинили ерунду! Но где вы видели уборщиц, которые разворачивают и читают
каждую измятую бумаженцию?! Когда же им лоск наводить в аудиториях?
Ясно, какая-то сволочь заложила! Но и декан хорош! Выбросил бы «пашквиль» и баста. Или
вызвал нас по одному, пристыдил. Так нет. Глупой шутке, кажется, стараются придать
политический оттенок.
***
Вчера сыграли шутку – уже добрую! – со старостой нашей группы Юрием Евтушиком. Поздно
вечером спустились на первый этаж (сами живем на четвертом) и взяли у входа «столешницу» с
алфавитными ячейками для писем всех живущих в общежитии. И таки втаскали ее наверх – прямо
под дверь комнаты, где живет объект шутки. То-то, встанет ночью в туалет. Распахнет дверь, а тут
почта с доставкой на дом.
Правда, подежурили, дабы быть свидетелями реакции старосты, только до двух часов ночи. Пиво
закончилось, и мы отправились спать. Пикантную картину за бесплатно наблюдали другие. Равно, как и то, как «столешницу» тащили опять вниз.
1974 год
Наша группа сдавала первый экзамен зимней сессии. Каждый из «фигурантов-анкетчиков», чтоб
вы не сомневались, получил по развесистому «неуду». И это притом, что у меня, к примеру, в
зачетке за два с половиною года – только несколько четверок, а то все «отлично». Ясно, что
пускают нас по тому же замкнутому кругу, что в свое время Цымбала и Лазаренко. Чтобы
исключить за неуспеваемость.
И в самом деле, не напишешь же в трудовой «Исключен за то, что обозвал декана онанистом». По
той простой причине, что такой статьи в КЗОТе пока нет.
***
Второй экзамен. И Антон, и Анатолий поимели по «двойке». Я в аудиторию не зашел, хотя был
вместе с группой. Зачем давать повод преподавателю получать удовольствие?
***
На третий меня уговорили все-таки пойти. Снова пустил товарищей по несчастью вперед. И снова
у обоих – неудовлетворительно (за три «хвоста» исключают автоматически). И все-таки
переступаю порог аудитории. Хоть в глаза преподавателю посмотрю – больше ведь не увижу.
Беру билет, готовлюсь, отвечаю. И, честное слово, отвечаю классно. Те, кто зашел после меня и
готовится, с интересом наблюдают за развитием событий. Задав дополнительный вопрос, молодая
преподавательница (недавно у нас появилась) извиняется и говорит, что ей надо на пару минут
выйти. Мои друзья и супруга, караулящие в коридоре, потом сказали, что бегала та в деканат. Но
мы-то, сидящие на экзамене, этого не знаем.
Возвращается. Задает мне еще пару вопросов. И – вы не поверите! – снова заявляет, что должна
выйти. Не было ее минут шесть. Наконец заходит. И говорит, протягивая мне зачетку:
– Придете на пересдачу!
Выхожу и иду к гурьбе меня поджидающей.
– Что?! – одними глазами спрашивает меня супруга.
– На пересдачу! – отвечаю я.
Мы начинаем бурно обсуждать отлучки преподавательницы в деканат. Что бы это значило? И
вдруг супруга толкает меня в бок:
– Тебя зовут!
Я оборачиваюсь. На ступеньках – преподавательница, только что не принявшая у меня экзамен. Я, недоумевая, подхожу.
– Извините, пожалуйста, меня, – слышу совершенно неожиданное. – Вы предмет знали. Но я иначе
не могла. Еще раз простите!
Что ни говорите, а это – ПОСТУПОК.
***
Сознание в СССР, вопреки утверждению классиков марксизма-ленинизма, определяет не
материальное бытие, а идеологическое битье.
***
Неприятности – неприятностями, а приколы – по расписанию. В этот раз решили подшутить над
Толиком Лютым, который почти ежедневно допоздна засиживался в библиотеке и являлся в
общежитие не раньше 23.00.
Предварительно, сбросившись втроем по сорок копеек, купили навесной замок. Вечером задрали
матрац на кровати разыгрываемого и замком к панцирной сетке «пристегнули» банный тазик
вверх дном. Ключ тут же выбросили в снег за окно. Выключив свет и улегшись в свои постели, стали ждать Толика.
Вот он появился. Потянулся к выключателю, но все зашикали:
– Не включай! Мы уже почти уснули. И так мешаешь отдыхать, приходя так поздно (это притом, что в нашей комнате раньше двух редко когда ложились). Но Толик не придал значения сему
нюансу. Немножко приоткрыв дверь, дабы хоть полоска света проникала внутрь, разделся и, откинув одеяло, с размаху приземлился на кровать. Мы под одеялами еле сдерживаемся от смеха: что же будет дальше? Толик что-то бубнит себе под нос, начинается возня. Потом раздается мат и
тут же вспыхивает свет.
– Что за мудаки положили сюда тазик? – возмущается однокурсник. Он еще не видит замка. А
когда видит, то традиционное спокойствие обычно выдержанному парню изменяет вовсе. Однако
в драку один против троих он не лезет. Пытается решить конфликт мирным способом. Честно
глядя ему в глаза, признаемся, что ключ выбросили в окно.
