– Даже так? – не верю ни единому слову я.
– Именно!
– В таком случае, слушаю!
– Нам неожиданно на кафедру добавили штатную единицу, – смотрит на меня загадочно.
– Ну, и что? – недоумеваю я.
– А то, что я решила рекомендовать заведующему вас!
– Что?! – у меня едва не отваливается челюсть от удивления.
– Именно так! Более достойной кандидатуры я не вижу ни втором, ни, тем более, на первом курсе.
– Я вам, безусловно, благодарен. Но никогда в жизни идти на преподавательскую работу я бы не
согласился. Зато могу вам порекомендовать умного парня – Фельде с моего курса. Он, думаю, с
радостью пойдет.
– Не нужен нам Фельде! Я хочу, чтобы согласились вы.
Минут пятнадцать она меня уговаривала, а я, само собой, отказывался: долдонить всю жизнь одно
ми то же, словно дятел, такая перспектива не по мне. В конце концов, я ушел, напутствуемый ее
словами «еще подумать».
А через три дня, уже накануне выпуска, не без участия супруги, работающей на кафедре русского
языка и литературы, узнаю: никакой штатной единицы на кафедру партстроительства не добавлял.
И тут я понял женское восточное коварство: ей надо было, чтобы я согласился, чтобы ходил и
радостно потирал руки, растрезвонил всем о появившихся перспективах, а она бы… развела
руками. Более того, наверняка бы, сказала:
– Вот если бы вы не вели на той консультации так хамски, все было бы в ажуре. А так я
передумала.
Увы, я, сам того не ведая, не дал ей возможности отыграться.
***
Весь мир, затаив дыхание, следит за чернобыльской эпопеей. СМИ с самых различных точек
зрения рассматривают причины катастрофы. А я задумался вот над чем. Чернобыль – черная быль.
Что это – простое совпадение или провидение?
***
Откуда такая непроходимая тупость? Выпускной экзамен по философии в ВПШ. Узбеку
Абдуджалилову среди вопросов попалась и работа Энгельса «Происхождение семьи, частной
собственности и государства». Парень ответил, как умел. Вставать бы ему и идти, получив свою
«четверку». Ан нет, он вместо того, чтобы встать и идти, решил блеснуть «мышлением»:
– Что касается происхождения человека, то я сам думаю по-иному.
– Да ладно, потом поговорим, а сейчас идите, – пыталась спасти положение преподавательница, ведшая предмет в его группе.
– Нет-нет, – прервал ее председатель экзаменационной комиссии. – Пусть говорит. Очень даже
интересно послушать!
– Я думаю, – обрадовался возможности «блеснуть» (как никак гласность!) Абдуджалилов, – что
человек произошел от человека, а обезьяна – от обезьяны.
Подробности типа «выпускник ВПШ имеет отличную от классика марксизма-ленинизма точку
зрения» опускаю. Кончилось все тем, что парню, поставив единицу по философии, не дали
диплом. Вручили справку о том, что он «в течение двух лет прослушал курс Ташкентской Высшей
партийной школы». Все понимали, что это – волчий билет. Пытались заступиться и мы, студенты, и секретарь парткома (ему за «недосмотр» тоже грозили неприятности), и некоторые
преподаватели. Все – напрасно.
Вывод: бдительный профессор, в отличие от Абдуджалилова, точно произошел от обезьяны.
Причем совсем недавно. Какой урок вынесут из произошедшего остальные слушатели (а само
собой, история будет передаваться из поколения в поколение)? Думать можешь, что угодно, но
говорить об этом не следует. Особенно товарищам (?) по партии. Хороша же тогда партия
получается!
***
Женщина-гарем.
***
Сосед родителей в Пирятине Федор П., отличнейший, кстати, мужик, впервые поехал к сыну в
Москву, где тот как раз получил квартиру. И что же наиболее необычного он вынес из этого
визита?
А то, что, оказывается, в больших городах – уму непостижимая вещь! – «где едят, там и нужду
справляют». Уже позже, прибыв в Пирятин на лето, сами москвичи рассказывали: да, отец
справить естественные надобности уходил на улицу, где долго искал или общественный туалет, или подходящее «природное» место.
Кстати, подумав, я пришел к выводу, что не так уж не прав Федор П. В погоне за благами
цивилизации мы, в самом деле, немного оскотинились.
***
Бытие определяет сознание? Но …бытие у граждан нашей страны – как у близнецов, а сознание –
различно.
Ашхабад. 200 дней под крышей обкома (1986-1987)
1986 год
Пока был в отпуске, мне назначили другое место работы: вместо заместителя редактора
республиканской газеты стал заместителем заведующего отделом пропаганды и агитации
Ашхабадского обкома КПТ. Отбивался, как мог. Мне помогал главный редактор «Туркменской
искры» Слушник. Ничего не помогло: партия заказывала музыку, партия меня и танцует. О том, что не хочу быть чиновником, прямо сказал и первой встрече с первым секретарем обкома
Чертищевым. Он сказал, что новую политику должны делать новые люди. И добавил:
– Ты будешь редактором всех газет области, поднимай это дело.
Короче, начал я трудиться на партийном ниве. Увы, очень скоро понял, что я не только других не
смогу повести за собой, а и сам деградирую. Рабочий день начинался с 8.00, а выезжал я с другого
конца города в 6.40. Заканчивался в 21.00, следовательно, домой я возвращался не раньше 22.30
