Мелкие подразделения противника, не принимая боя, стремились оторваться от наступающих войск. Пришлось преследовать врага без отдыха и привалов. В полях ни одной тропинки! Седая снежная целина да поземка встречала советских воинов. Отходя "на заранее подготовленные позиции", фашисты мстили мирным жителям: отбирали у них продукты питания и одежду, выгоняли стариков и женщин на расчистку проселочных дорог и в завершение всего выжигали села. Позади гитлеровцы оставляли сплошные пепелища, взорванные мосты, минированные шоссейки, сорванные и погнутые рельсы железной дороги. Это не устрашало, а еще больше разжигало ненависть воинов к поработителям.
Второй день наступления подходил к концу. Надвигалась ночь, морозная, неспокойная. Лица разведчиков обветрились, зачерствели. Шли все время без тепла и горячей пищи. Одно было утешение у солдат - лес. Там они разводили костры, отогревались и продолжали идти дальше. За наступающими подразделениями тянулись полковые обозы, а за ними уже пробивались автомашины.
В четыре часа ночи объявили привал. Сразу же были выставлены посты и выдвинуто боевое охранение. Разведчики без команды взялись за саперные лопаты. Через несколько минут расчистили снег и разложили костры. Высушив портянки и рукавицы, фронтовики разгребали пепел и на согретой земле вплотную ложились спать. Командир роты Никитин поднял воротник полушубка, прислонился к толстому стволу сосны и стоя задремал. Смугляка тоже одолевали усталость и сон, но он старался все время быть в движении. Не снимая с плеча автомат, гвардии старшина проходил между лежащими разведчиками, поглядывая, чтобы никто из них не обжегся и не обморозился. Вскоре позади, на темном фоне ночи, показались черные точки упряжек. Это подходил обоз полка, а вместе с ним полевая кухня разведчиков. Смугляк разбудил Никитина и доложил ему о подходе обоза. Командир протер глаза заскорузлой рукой, отошел от сосны и, умываясь снегом, проговорил простуженным голосом:
- Поднимайте роту! Нужно как можно быстрее накормить разведчиков. В десять минут шестого - выступаем.
К Никитину подошел офицер связи командира дивизии и сообщил: в пяти километрах от привала полка, в селе Н. находится на постое батальон фашистов и большой обоз. Генерал беспокоится. На рассвете противник, оставляя село, может поджечь его. Нужно принять все меры, чтобы предупредить новое преступление врага. Приказ прост и ясен, но как выполнить его? Разведчики утомлены до крайности. В полном составе рота не успеет подойти к селу и завязать бой с фашистами.
Никитин задумался. На помощь ему пришел Смугляк. Он предложил немедленно выслать к селу хорошо вооруженную группу лыжников во главе с ним. В данной обстановке другого решения не придумаешь. Гвардии старший лейтенант согласился.
- А вы отдохнули? - спросил он Смугляка.
- Да, часа два вздремнул, - впервые обманул командира Смугляк, умышленно напуская на себя бодрость. - Самочувствие отличное. Разрешите действовать?
- Действуйте!
Перед рассветом, когда остатки разведроты и стрелки первого батальона вышли из леса на дорогу, лыжный отряд Смугляка был уже далеко впереди. В отряде насчитывалось двадцать четыре человека, пять ручных пулеметов, шестнадцать автоматов и около пятидесяти гранат. Обогнув село, отряд смельчаков вышел на западную окраину и расположился у самого большака, по которому должны были отходить фашисты. Место оказалось на редкость удобным и безопасным для проведения внезапного боя. Большак разделял на две половины березовую рощу и тянулся от села на возвышенность. Старшина разбил отряд на две группы, одну во главе с Янкой Корнем послал на левую сторону большака, с другой остался сам. Бой должен был начаться по его условленому сигналу.
Как и предполагалось, ровно в шесть часов утра фашисты выступили, оставив в селе поджигателей. Сначала на большак вышли пехотинцы, человек пятьдесят. За ними потянулся обоз. На каждой повозке сидело по два немца. Смугляк прикинул, что фашистов было по меньшей мере человек восемьдесят. "Ничего, повоюем!" - подумал он и передал приказ по цепочке лыжников: "Приготовиться!"
