Первая колонна уже перешла мостик и начала подъем. До нее было метров сто. Когда она приблизилась, Смугляк прицелился и дал очередь из ручного пулемета по передней повозке. Кони вздыбились. Фашисты опешили. Это был сигнал. Сразу же с двух сторон застрочили автоматы и пулеметы. Несколько гитлеровцев ткнулись в снег, остальные бросились в березняк, началась паника. Лыжники Смугляка косили врага меткими очередями. Ездовые и сидевшие с ними солдаты подняли вверх руки. Но в хвосте повозок была еще одна группа немецких пехотинцев. Заметив малочисленность советских воинов, окружавших обоз, они развернулись и начали отстреливаться. Смугляк немедленно выдвинул вперед свою группу и приказал открыть огонь из всех видов оружия. В то время, когда он, пригибаясь, перебегал от одной подводы к другой, рядом, из-за повозки, послышался выстрел. Смугляк бросил туда гранату, но тут же почувствовал сильную боль в паху. Пробежав еще несколько метров, он упал, затем быстро поднялся, сделал шаг вперед и снова упал.
Янка Корень поспешил к нему.
- Что случилось? - тревожно спросил он.
- Ничего, Янка, - стараясь быть спокойным, ответил гвардии старшина. - Не задерживайся, веди бойцов, доколачивайте фашистов. Я полежу... В ногу что-то попало... Беги, Янка, беги! Я скоро догоню вас.
Короткий, но ожесточенный бой решил участь фашистского батальона и обоза. Лыжники обезоружили уцелевших немцев. В плен было захвачено пятьдесят стрелков и сорок подвод, нагруженных боеприпасами и продовольствием. Разведчики перенесли Смугляка на повозку с сеном. Он был ранен в пах и в ногу. В валенок натекла кровь, нога горела. Смугляк напрягал последние силы, чтобы не застонать от боли. Приподнимаясь, он приказал собрать трофейное оружие и не спускать глаз с пленных.
- Скоро подойдут наши, - сказал он.
На восходе солнца к окруженной лыжниками повозке, на которой лежал гвардии старшина, подошли три старика из деревни. Они привели двух немцев со связанными руками. Рыжебородый высокий старик окинул взглядом собравшихся и басовито спросил:
- Кто тут командир?
- Я командир, - ответил Смугляк. - Чем могу служить?
- Хрицев привели вот, - продолжал рыжебородый, указывая глазами на связанных фашистов. - Село спалить пытались. А потом услышали ваши выстрелы и решили спрятаться. Мы и захватил их. Хотели в овражке стукнуть, да раздумали.
Смугляк пожевал посиневшие губы.
- За поджег села стоило бы стукнуть их, но мы с пленными не воюем, папаша. Развяжите им руки, теперь они не опасны.
- Зверь и в клетке остается зверем, - нахмурил брови рыжебородый, переминаясь с ноги на ногу. - Вчера они забрали у нас последнюю пару коней и четырех коров забили. Млеко им дай, яйки. Все никак не нажрутся, проклятые!
Смугляк посмотрел вдоль дороги.
- Ничего, отец, это дело поправимое, - проговорил он. - Двух лошадей фашисты взяли, а сорок с лишним оставили. Возьмите-ка по одной повозке в дар от воинов.
Старики переглянулись.
- Это как же так? - опять заговорил рыжебородый. - Выходит, мы этих чертей за плату схватили? Хорошо ли будет, если мы возьмем у вас повозки? Что в селе подумают о нас?
- Не волнуйтесь, папаша, - вмешался в разговор Янка. - Вы оказали нам достойную помощь, а за это всегда благодарят. Да и колхозу кони нужны. Оставьте боеприпасы и гоните три повозки домой.
Когда старики скрылись с повозками, в село с восточной стороны вошел первый батальон гвардейского полка. Вслед за ним прибыл и командир разведроты Никитин. Быстрым взглядом окинул он обоз, пленных, и на лице его промелькнула довольная улыбка. Смугляк, не поднимаясь, слабым голосом доложил:
- Боевая задача выполнена, товарищ гвардии старший лейтенант. Потерь нет. А я... я ранен.
Никитин присел к нему на повозку.
- Сегодня же доложу о вас командиру дивизии, - проговорил он тепло и твердо. - Вы сделали больше, чем я ожидал. Благодарю! А теперь мы устроим вас в селе и оставим с вами солдата. Скоро сюда прибудет медсанбат. Видимо, вас эвакуируют во фронтовой госпиталь. Придется полежать. Но не сокрушайтесь. Адрес подразделения вы хорошо знаете, пишите нам. После выздоровления возвращайтесь в роту. Где мы остановимся - пока не известно. Не падайте только духом, товарищ гвардии младший лейтенант!
Смугляк удивленно открыл большие, уставшие глаза.
- Что смотрите? Я не ошибся, называя вас гвардии младшим лейтенантом, - продолжал Никитин. - Это воинское звание вам присвоено приказом командования. Генерал поздравляет вас.
И он крепко обнял Смугляка. Было уже светло. По крышам села катилось большое и багровое зимнее солнце.
*
В тыловом госпитале, который находился под Москвой в бывшем доме отдыха, Смугляка поместили в маленькую палату, где лежало еще двое: летчик и командир танковой роты. У них тоже были тяжелые ранения, а у танкиста еще и сильные ожоги лица. С ног до самого затылка он был обмотан бинтами и походил на склеенную скульптуру. Танкист сильно страдал, но старался держаться бодро и весело. Прикованный к постели, он вдруг вполголоса начинал петь "Ревела буря" или очень подробно рассказывать забавные случаи из жизни знакомых фронтовиков.
