В этот же день, под вечер, на переднем крае произошло еще одно необычное событие, восхитившее всех стрелков роты и воинов соседних подразделений. Янка Корень и Коля Громов несли дежурство на огневой точке. Они лежали возле пулемета под укрытием, наблюдали за поведением противника, изредка обстреливая его траншеи. Разговаривая, Янка вдруг заметил огромного кабана в самом низу лога. Животное с двумя черными пятнами на спине совершенно спокойно подходило к ручью, видимо, напиться. У Янки заблестели глаза.
- Смотри-ка, Николай, какое мясо гуляет! Пусти очередь... Вот жаркое будет!..
Громов поставил нужный прицел и дал короткую очередь. Кабан высоко подпрыгнул и упал. Это заметили не только соседи по переднему краю, но и немцы с противоположной стороны. Через несколько минут солдаты левого и правого флангов попытались проползти к кабану и уволочь его. Фашисты сразу же обнаружили их и открыли сильный прицельный огонь из пулеметов. Пехотинцам пришлось вернуться. Громов почесал нос.
- Попробуй-ка возьми его!..
- Возьмем, Коля! - заверил товарища Янка. - Как только потемнеет, и кабан будет у нас. Даю честное слово!
И действительно, утром кабан лежал уже возле ротной землянки. Рядом на пенечке сидел восторженный Корень, оттачивая нож, чтобы хорошо разделать тушу. В это время из штаба полка вернулся Смугляк, которого вызывали для отчета. Увидев огромного кабана и радостного Янку, он удивился: откуда такая добыча? Янка подробно рассказал ему все, как было, и начал разделывать кабана. Смугляк недовольно взглянул на него:
- Рискуете жизнью, герои!
Янка и Коля промолчали.
Но фашисты не могли простить советским солдатам вчерашнего вызывающего веселья и уноса кабана. Ровно в два часа ночи они организовали вылазку - решили захватить "языка". Оставив свои траншеи, вражеские разведчики обошли наше передовое охранение и направились к переднему краю роты, туда, где вчера так весело и задорно распевала гармоника. Ракеты тускло освещали местность. Сырая и туманная ночь сопутствовала фашистам. Они были уже в двадцати метрах от цели, когда часовой и наблюдатель роты Смугляка услышали шорох и одновременно дали сигналы тревоги:
- По-мес-там!
Фронтовики выскочили из землянки. Смугляк бессознательно схватил чью-то саперную лопату и очутился у ниши, где хранились противотанковые и противопехотные гранаты. Несколько фашистов уже спрыгнули в траншею. Завязалась жестокая борьба. Здоровенный немец с тесаком в руке бросился на Смугляка. Но гвардии младший лейтенант ловко уклонился от удара и со всего плеча рубанул долговязого фашиста по голове лопатой.
Дрались врукопашную, молча и жестоко. Смугляк слышал только храп и тяжелое дыхание. И тут в темное небо, словно золотые брызги, поднялись ракеты. Передний край осветился. В эту минуту Смугляк оглянулся. Недалеко от себя, внизу, он увидел Янку и фашиста. Они яростно избивали друг друга, падали, поднимались снова и снова дрались. Смугляк поспешил на помощь товарищу. Но Корень уже улучил момент, сорвал с пояса гранату и наотмашь с такой силой ударил фашиста, что вывихнул себе руку.
- Лежи, стерва! - почти прорычал он.
На флангах, слева и справа, послышались выстрелы и разрывы гранат. В бой вступили соседи роты. Фашисты не выдержали. Бросив убитых и раненых, они стали отходить к своим траншеям. Перестрелка нарастала. Несмотря на туманную ночь, пулеметчики роты Смугляка метким огнем сопровождали врага до самых его укрытий. "Языка" фашистские разведчики не захватили, но своих оставили.
Янка Корень вернулся в землянку окровавленный и злой. Рука сильно болела. Он ожидал насмешек со стороны товарищей, но все молчали, занимаясь своим делом: одни проверяли оружие, другие рассматривали ссадины на руках и на лицах. Янка пробрался в угол и притих, поглаживая огромную шишку на своей голове.
- Мужай, Янка, - вдруг проговорил неугомонный Коля Громов, - мех у гармошки залатаем, а шишка твоя сойдет.
И все рассмеялись.
*
На следующий день утром, совсем неожиданно, Янку Корня, не раз проявившего себя в боях, по распоряжению командира полка направляли в дивизионный дом отдыха. Смугляк радовался. Он любил Янку как человека и высоко ценил его как воина. Проводив товарища за пригорок, Михаил крепко пожал ему шершавую руку и сказал от души:
- Отдыхай, Янка, я очень рад за тебя!
- Не по душе мне этот отдых, - признался Корень. - Ребята будут в траншеях сидеть, а я физиономию наедать. Что за предпочтение мне? Но приказ есть приказ. Берегите себя, товарищ гвардии младший лейтенант. Фашисты опять что-то замышляют.
- Знаю, Янка. Полезут - встретим как нужно.
