Дивизионный дом отдыха размещался в лесу, на возвышенности, в двух небольших домиках бывшей колхозной бригады. Место чудесное. В лощине протекала спокойная речушка, на юг и на запад открывался великолепный вид на поля, а на восток протянулся луг - широкий, бесконечный. И кто бы мог подумать, что отсюда до переднего края всего четыре километра. Обслуживался дом отдыха силами одного медсанбата. Сюда прибывали фронтовики со всех подразделений дивизии, не имеющие серьезных ранений, но чувствовавшие большую физическую слабость. Они отдыхали десять-двенадцать дней, отмывались от окопной грязи, свежели и потом снова возвращались в свои подразделения.
Янка добрался к дому отдыха в полдень. Дежурная медсестра Фаина Михайловна Прошина - энергичная, высокая женщина лет двадцати шести, с рыжими, красивыми завитушками - записала фамилию прибывшего, поставила дату, заполнила нужные графы и, закрыв тетрадь, мягко проговорила:
- Теперь идите к банщику. Пока вы помоетесь, он прожарит ваше обмундирование и белье в дезкамере.
- А у меня насекомых нет, - улыбнулся Янка.
- Все равно, товарищ Корень, - тряхнула кудряшками Фаина Михайловна. - Такой порядок у нас. А про себя подумала: "Веселый мужчина".
Янка подморгнул Фаине Михайловне и, поставив автомат, молодцевато вышел в двери.
Как обычно, после ужина отдыхающие читали свежие газеты, слушали радиопередачи. В этот вечер Москва транслировала концерт для фронтовиков. Выступали лучшие артисты столицы. Они исполняли народные песни, читали отрывки из художественных произведений. Янка сидел возле приемника, положив подбородок на согнутую правую руку. Лицо его было загорелым. Свет ярко и мягко освещал комнату, и на груди Янки внушительно поблескивали две медали "За отвагу". Отдыхающие с завистью глядели на грудь Корня, вполголоса перебрасывались словами и снова слушали передачу.
Ровно в десять часов начали передавать сводку "Совинформбюро". Диктор читал не спеша, выразительно. Вошла Фаина Михайловна и села напротив Янки, с другой стороны стола. Она всегда внимательно слушала сводки о продвижении наших войск. Но на этот раз коротко передавали информацию о боях местного значения и о поисках разведчиков. "На одном из участков фронта, - басил диктор, - воины стрелковой роты отбили вылазку немцев, нанеся им тяжелые потери. После короткой схватки фашисты отступили, оставив на поле боя четырех убитых и двух раненых. В этом бою особенно отличились гвардии младший лейтенант Михаил Смугляк и командир отделения прославленный пулеметчик Янка Корень. За проявленное мужество гвардейцы представлены к правительственной награде".
Янка даже не пошевельнулся. Какая-то незнакомая теплота разлилась по всему его телу. Ему было приятно слышать свою фамилию и фамилию Смугляка в числе героев-фронтовиков. Но он ничем не выдал своей радости. Фаина Михайловна подняла на него голубоватые глаза и спросила оживленно:
- Это о вас, товарищ Корень?
- Видимо.
- А как это было, расскажите.
- Что тут рассказывать, - выпрямился Корень. - Вчера ночью немцы пришли к нам за "языком", а своего "языка" оставили. Вот и все. Ничего особенного не произошло.
- Ловко получилось, - воскликнула медсестра. - А мы живем недалеко от переднего края и о своих воинах не знаем. А вам не страшно было?
- Не помню, вроде бы нет.
В эту ночь Янка спал плохо. Все было к его услугам: и мягкая постель, и белые простыни, и пушистое одеяло, но все же ему чего-то не хватало. Долго ворочался с боку на бок и заснул только под утро. Приснился ему хороший сон: будто стоит он на лесной поляне, а в ноги ему кланяется большой голубой цветок. Небо тоже голубое, и речка в лесу голубая. Хотел Янка сорвать цветок, но раздумал: зачем он солдату? Погладил его шершавой рукой, вобрал в себя аромат и... проснулся. Отдыхающие, уже одетые, сидели возле своих коек. Янка быстро натянул брюки, заправил кровать и вышел в сени, на ходу засовывая в карман солдатское полотенце. Там его встретила Фаина Михайловна в белом халате, бодрая, румяная.
- Хотите, я подогрею вам воду? - спросила она.
- Что вы, что вы? - заупрямился Янка. - К чему фронтовику горячая вода? Скоро опять в траншею. Стоит ли привыкать?
Пока Янка умывался и чистил сапоги, Фаина Михайловна вошла в комнату, подшила к его гимнастерке подворотничек и повесила на койку. Янка догадался, кто это сделал, быстро оделся и появился в передней комнате. Фаина Михайловна сдавала дежурство своей напарнице. Когда сдача была закончена, Янка приблизился к медсестре и, чуть наклонив голову, сказал учтиво:
- Благодарю вас, Фаина Михайловна!
Она словно не слышала этих слов, промолчала. Подошла к окну, пристально поглядела сквозь глянцеватое стекло на поля и присела на стул. Небо горело. Огромный, раскаленный шар солнца поднимался над лесом, отчего луг и берег речушки казались розовыми.
- Чудесный день будет, - проговорила Фаина Михайловна, не отрывая взгляда от полей. - Вы любите цветы? - Вдруг спросила она Янку, поправляя волосы. - Я очень люблю. Вон за тем лесом, на пригорке, очень много подснежников: голубых, белых. Пойдемте собирать?
