Михаил медленно поднял правую руку и положил ее на грудь. Пальцы сразу же нащупали что-то жесткое, ребристое. "Ремни! - подумал он. - Ага, это они так стиснули мне грудь". Попытался поднять голову - не смог. Ноги тоже не слушались, они были тяжелыми, будто налитые свинцом. Перевел взгляд с одной сосны на другую. На зеленой кроне увидел парашют.
Смугляк постепенно вспомнил, что с ним произошло. Он вывалился из гондолы и открыл парашют. Несколько пуль просвистели возле его уха стреляли немцы. Потом парашют накрыл крону сосны. Михаил повис" быстро обрезал стропы и камнем полетел на землю.
- Бок болит, жутко болит бок! - прошептал он, расстегивая ремень парашюта. - Но крови нет. Это хорошо.
Потом он повернулся, лег на живот и попытался ползти. Позади сразу же застрочил пулемет. Пули, как шмели, пролетели над головой Смугляка, оставляя на бугорках следы серой и желтой пыльцы. "Заметили, - подумал он, припадая к земле. - Нет, ползти нельзя. А где же наши? Почему они молчат?"
Прошло минут пятнадцать. Стрельба прекратилась. Фашисты попытались приблизиться к Смугляку, захватить его. Они ползли по-пластунски. Гвардейцы разгадали замысел врага и открыли беглый огонь из минометов. Тут только Смугляк понял, что он находится на нейтральной полосе, между двух огней. Прикинул расстояние до своих и до немецких траншей. Оно было примерно одинаковым. Ползти опасно - убьют. Нужно подождать темноты. Смугляк вынул из кобуры пистолет, зажал его в руке. "Обойма цела, мысленно рассуждал он, - значит, семь пуль для фашистов, одну для себя. Живым они меня не возьмут".
Лежал настороженно. И когда первые сумерки вечера тихо и незаметно опустились на пожелтевшую траву, он вдруг услышал еле уловимый шорох с левой стороны. Взвел курок пистолета, предупредил:
- Кто? Стреляю!
- Тише, товарищ гвардии младший лейтенант! Это я. Лежите спокойно. Немцы следят за нами.
Смугляк узнал голос Коли Громова, растрогался, закрывая лицо холодными ладонями. Совершенно тихо, плотно прижимаясь к земле, в легком халате под цвет местности Громов подполз к Михаилу и, тяжело дыша, спросил:
- Ранен?
- Вроде нет, Коля. А ты как пробрался сюда? Кто послал?
- Скоро наши начнут обстрел немцев, - вместо ответа горячо зашептал снайпер. - Ползти можешь?
- Могу, но...
Смугляк что-то еще хотел сказать, но в это время дружно и гулко загромыхали орудия и минометы. Вдоль переднего края противника, распахивая землю, поднялись черные фонтаны дыма и пыли. Гитлеровцы запрятались в норы траншеи. Коля Громов и Смугляк, словно по команде, сорвались с примятой травы и, пригибаясь, устремились к участку своей роты. Фашисты вскоре пришли в себя и открыли по ним огонь из пулеметов. Но было уже поздно. Смугляк и Громов свалились в свою траншею, где их ожидали товарищи.
И вот теперь Смугляк лежал в ротной землянке, на соломенном матраце. Он не чувствовал никакой боли, кроме ушиба на правом боку. Рядом сидел Янка Корень, только что вернувшийся из дивизионного дома отдыха. Узнав о происшествии, он заботливо осмотрел лицо и руки Смугляка, смазал вазелином ссадины, сказал:
- В медсанбат бы направить тебя.
- Ничего, Янка, теперь мне хорошо, - успокоил его Смугляк, обрадованный возвращением своего любимца. - Отлежусь тут. Утром встану. Ну, а ты как отдохнул во фронтовом санатории?
- Здорово! Потом расскажу.
- Хорошо, Янка.
Опираясь на локоть левой руки, Корень прилег возле своего друга, с минуту помолчал. Он на год был старше гвардии младшего лейтенанта, война давно уже сгладила разницу между их воинскими званиями, и они жили в одной землянке, как закадычные друзья, готовые на любые испытания. Михаил попросил свернуть ему цыгарку, закурил и уставшими глазами посмотрел на Янку.
- Что же все-таки случилось? - спросил Корень.
- Трос перебили, - ответил Смугляк, поглаживая колючий подбородок и продолжая глядеть на друга. - С этого и начались мои приключения, Янка. Прямо скажу, лет пять жизни фашисты отобрали у меня.
- А ты знал, какая опасность ожидала тебя уже после приземления на нейтральной полосе? - взглянул на него Корень.
- Нет. Скажи.
- Немцы пытались захватить тебя как "языка". Они уже подползали. Чуешь?
Смугляк сухо улыбнулся.
- Об этом я знал, Янка. Видимо, смерть была бы самым лучшим выходом из моего положения. Такой закон войны. А потом... я имел пистолет... Ложись, отдыхай, Янка.
- И то правда. Спокойной ночи, взводный!
*
Летом 1942 года немецкие захватчики начали большое наступление на юге нашей страны. Две танковые армии, четвертая и шестая, рвались к Волгограду. Сотни истребителей и бомбардировщиков поддерживали это наступление. Земля горела под ногами. Зловещие тучи дыма и пыли закрывали небо. Горели села, в руины превращались города. Дороги были забиты войсками и беженцами.
