Смугляк лежал в цепи взвода и зорко смотрел вперед. Перед ним все гремело, дымилось и сверкало фонтанами огня. Снаряды часто падали на передний край врага, глубоко вскапывая землю. Михаилу вспомнилась страшная гроза на полях Донбасса. Давным-давно он вдвоем с тетей Машей возвращался домой из города. Навстречу им наплывала черная, тревожная туча. Перед лицом блистали угловатые молнии, раскатывался оглушительный гром. Гнедко останавливался и, дрожа всем телом, беспокойно поднимал уши. Тетя Маша все время крестилась и шептала: "Свят, свят!" По дороге они увидели знакомого пастуха, лежащего под старым расщепленным дубом. "Громом убило! Вот несчастный!" - в ужасе проговорила тетя Маша, вытирая слезы.
Страшно было тогда Михаилу. Теперь он не чувствовал такого страха, хотя огонь и канонада были гораздо ближе и страшнее грома. Теперь у него было одно желание - поднять взвод в атаку и забросать траншеи врага гранатами, не давая ему опомниться. Обработка переднего края продолжалась двадцать пять минут. И когда огонь артиллерии был перенесен в глубину обороны противника, Смугляк легко оторвался от земли и не своим голосом крикнул:
- За мной, товарищи!
- Вперед! - загремели голоса.
Гвардии младший лейтенант бежал к траншее гитлеровцев, легко и ловко перепрыгивая ямы и бугорки. Нервы его были напряжены до предела. Перед глазами маячил только фашистский блиндаж. Вот он уже спрыгнул в траншею и поспешил к блиндажу. Из запасного хода выскочил немецкий офицер и, не целясь, выстрелил из парабеллума. Каска слетела с головы Смугляка. Враг снова навел на него оружие, но подоспевший Коля Громов сильным ударом сбил фашиста. Из блиндажа, подняв руки, вышло еще десять немцев. Смугляк коротко приказал:
- Громов, отведите всех в тыл!
Бой нарастал. Танковые подразделения подавляли огневые точки противника на железнодорожном полустанке. Смугляк бросил туда свой гвардейский взвод. В это время во фланг атакующим ударил крупнокалиберный пулемет. Кто-то вскрикнул, зажимая руками рану, кто-то упал сраженный. Гвардии младший лейтенант приказал пехотинцам залечь и окопаться. Враг обстреливал их из домика железнодорожного полустанка. Корень зло скрипнул зубами, свалился в канавку и, сжимая в руке гранату, пополз к домику.
- Сейчас я заткну ему горло! - выругался он. - Подавишься, гад! Только бы пуля не задела.
Но Янка не успел доползти до цели. Танковый экипаж, заметив в домике пулемет противника, развернулся и на полном ходу врезался в кирпичную крепость. Послышался треск. Домик, словно картонный, рассыпался, похоронив под своими обломками и вражеских пулеметчиков.
К двадцати часам дня железнодорожный полустанок полностью перешел в руки советских воинов. Труднее было брать высоту. Враг ожесточенно огрызался. Пришлось обходить огневые точки, штурмовать высоту со стороны. Бой длился несколько часов. Только поздно вечером, пользуясь темнотой, гвардейцы сбросили фашистов с высоты и пошли дальше, добивая их мелкие группы.
Но наступающие вскоре стали выдыхаться. Для того, чтобы успешно и организованно преследовать врага, нужно было подтянуть тылы, пополнить боеприпасы, накормить людей. Поступил приказ остановиться. Подразделения заняли новые позиции, окопались.
Глубокой ночью Смугляк зашел на командный пункт командира роты Воронкова. Гвардии лейтенант взглянул на почерневшее лицо взводного, понял его смертельную усталость и кивком головы показал ему на свободный угол бывшей немецкой землянки:
- Отдохните, Михаил Петрович.
- Благодарю! - отказался Смугляк. - Я пойду в соседний блиндаж. Если что - будите. До рассвета еще три часа.
- Хорошо. Идите.
Михаил вышел. Ему не хотелось ни есть, ни курить. "Спать и только спать!" - словно в полусне шептали его обветренные и потрескавшиеся губы. В блиндаже он чиркнул спичкой и посмотрел перед собой слипающимися глазами. На земляных нарах, застланных соломой и брезентом, лежало несколько солдат. Смугляк заметил между ними узкое свободное место, ослабил поясной ремень, не снимая шинели, лег в промежуток и сразу уснул как убитый.
Утром его разбудил гул самолетов. Раннее солнце заглядывало в подслеповатое окно блиндажа. Смугляк протер глаза и потянулся. Возле него, справа и слева, по-прежнему лежали солдаты. Спрыгнув с нар, он застегнул воротник гимнастерки, подпоясался и снова взглянул на спящих. Глаза его вдруг удивленно расширились: перед ним в разных позах... лежали убитые немцы. Какой ужас! Ночью он принял их за гвардейцев. Брезгливо морщась, Смугляк вышел на воздух.
- И чего только на войне не бывает! - глубоко вздохнул он, закуривая. - Отдохнул с мертвецами, дурнее не придумаешь!
Случай этот объяснялся просто. При отступлении немцы, как правило, подбирали убитых, закапывали или сжигали их, чтобы скрыть потери от противника. И теперь, стащив в блиндаж погибших, они рассчитывали при отступлении завалить его, но сделать этого не успели.
