- Какой наглец! - возмутилась Таня. - Идет, словно на прогулку. Видимо, думает, что мы уже спим. Нет! Посмотрите-ка, товарищ гвардии младший лейтенант, как я сниму его.
- Давай, Танюша.
Поставив нужный прицел, Лобачева прижала к плечу ложе винтовки, выстрелила. Немец споткнулся, упал. "Убит", - подумала Таня. Но это было не так. Не успели они оставить огневую позицию, как немецкий снайпер исчез в траншее. Из дзота застрочил пулемет. Таня виновато взглянула на Смугляка, сказала, оправдываясь:
- Темно, плохо поразила.
На следующий день вражескому снайперу снова удалось перехитрить Смугляка и Лобачеву. Произошло это довольно просто. Рано утром, когда в траншеях противника началось обычное движение, гвардейцы вдруг заметили голову солдата, высунувшегося из-за бруствера. Гвардейцы насторожились. Через несколько минут голова показалась снова. Таня различила даже лицо врага, который сквозь очки просматривал участок роты. "Наверное, наблюдатель", - мелькнула мысль. Смугляк посмотрел на Таню, и та поняла, что врага нужно убрать. Когда голова появилась третий раз, Лобачева выстрелила. Пуля попала в цель. Каска свалилась в сторону, но вместо головы показался пучок соломы. Значит, фашистский снайпер хитрит, он наверняка засек их огневую, и теперь едва ли удастся переменить месторасположение. Таня сделала осторожное движение, и сразу же раздался выстрел врага. Пуля просвистела у самого уха.
- Все же засек, - проговорила она. - И как метко бьет. Вот поймал он нас! Прижимайтесь к земле, товарищ гвардии младший лейтенант. Лучше нюхать полынь, чем получить пулю.
- Ты тоже не бравируй смелостью, Танюша.
О перемене позиции не могло быть и речи. Пришлось нюхать горькую полынь. Но гвардейцев выручили артиллеристы. Обстреливая дзот противника, в зоне которого находился немецкий снайпер, они прижали врага к земле, дав тем самым возможность Смугляку и Лобачевой безопасно переменить место засады.
В роту они вернулись злые, молчаливые. Смугляк сразу же принялся мастерить чучело, а Таня обматывать металлические части винтовки специальной марлей, чтобы они не отсвечивали на солнце. Когда все было сделано, Михаил подозвал напарницу, показал ей шнур, маленькое зеркальце и сказал:
- Садись и слушай, Танюша. Завтра это зеркальце привяжем к ветке кустика и за шнур будем дергать. Зеркальце обязательно заблестит на солнце. Враг примет его за оптический прицел. Понимаешь?
- Догадываюсь.
- Слушай дальше. Я выберу огневую метрах в десяти от кустика, на котором будет это зеркальце, а ты замаскируешься рядом, в окопе. Когда фашистский снайпер выстрелит в этот "оптический прицел", ты приподнимешь чучело и бросишь на куст. Поняла? Каким бы хитрым немец не оказался, он не разгадает нашей затеи и обязательно выглянет. Я со стороны возьму его на мушку и уничтожу.
- Давайте попробуем.
Перед рассветом они снова были в засаде. День выдался теплый, тихий, на небе - ни облачка. Началась перестрелка. С обоих сторон застучали пулеметы, заныли и загремели мины. Когда солнце высоко поднялось над ложбиной, Смугляк дернул за шнурок. Зеркальце чуть повернулось и блеснуло. "Хорошо, - подумал он, - видимо, дело будет". Но фашист, вероятно, не заметил блеска, молчал. Через несколько минут Смугляк вполголоса сказал:
- Начнем, Танюша.
Девушка приготовилась. Смугляк дернул за шнур, и все свое внимание сосредоточил на участке наблюдения. Вскоре раздался выстрел, и зеркальце разлетелось на мелкие кусочки. Таня сразу же приподняла чучело и бросила на куст. Словно сраженный солдат, оно взмахнуло руками и припало к земле. Смугляк и Таня одновременно увидели вспышку возле вчерашнего пня: враг был на старом месте.
Чучело продолжало лежать. Гитлеровец, видимо, твердо убедился в уничтожении своего врага. Он высунулся из-за пня и поднес к глазам бинокль, спокойно рассматривая жертву. Гвардейцы прицелились и выстрелили залпом. Фашист ткнулся головой вперед и уже не поднялся. Смугляк пустил в него еще две пули. Прошло, примерно, минут сорок - враг не сдвинулся с места.
- Вот теперь все! - твердо сказал Смугляк.
- Ловко получилось! - стирая пыль с лица, говорила Таня, подползая к нему. - А я, честно говоря, мало верила в эту затею. Слишком уж наивной показалась она.
- Думать нужно, Танюша! - закуривая, подморгнул Смугляк. - Соломенная голова - тоже не очень хитрая выдумка, но мы поверили. На войне все имеет значение. Иди к себе в землянку, Танюша.
А через два дня Лобачева была тяжело ранена.
*
На фронте бывает много неожиданностей.
В день возвращения Янки Корня из дивизионного дома отдыха, в боевой жизни Смугляка произошел необычный случай, который мог закончиться трагически. Случай этот совершился на глазах многих воинов переднего края. У одних он вызывал глубокую тревогу за судьбу человека, у других сочувствие. Все восхищались мужеством и самообладанием неведомого наблюдателя, висящего в гондоле огромного серебристого аэростата.
