– Полагаю, навсегда, – развёл руками Бестужев. – Ты же сам понимаешь, в высшем свете, как нигде больше, полагаются на правило: «падающего толкни». Можно вести войну с двумя-тремя, даже пятью родами, но когда противников становится больше, и ты уже не знаешь, откуда ждать удара… процесс полностью теряет всякое управление, и уже не просчитывается никакими аналитиками и вычислителями. Как видишь, этим двум хватило полугода, чтобы даже непричастные увидели и осознали их слабость… и присоединились к травле, пусть и в надежде урвать кусок для себя, а не ради восстановления справедливости и мести, о которой они вовсе не в курсе. Ручаюсь, обе эти фамилии будут «утоплены» окончательно ещё до рождества.
– А третий?
– Третий род был вырезан под корень неизвестными, буквально вчера. Скотланд Ярд предполагает участие в этом действе, как минимум, пяти стихийников, уровнем не ниже «экселенц».
– Это кто ж такой резкий-то? – удивился я.
– Ходят слухи, что шотландские эрлы очень не любят всех англичан скопом и род Говардов в частности, ещё со времён вторжения Томаса Говарда, второго герцога Норфолка и графа Суррея на их земли. Обиды эти сумасшедшие горцы помнят, оказывается, просто-таки неприлично долго.
– М-да уж, – я почесал затылок, – запутанная история.
– А я о чём! – откровенно рассмеялся Бестужев. – И заметь, ни одного намёка на «русский след».
Дальнейший наш разговор свёлся к обмену новостями и моему короткому рассказу о том, как обстоят дела в отряде. Интерес будущего тестя к ним был вполне понятен. Как и все родители, он хотел быть уверен, что его дочь в полном порядке, а её жених, и по совместительству учитель, не планирует устраивать кровавые эскапады с её участием. Собственно, в данном случае, Бестужев интересовался происходящим не только от своего имени, но и от имени Громовых, Посадских и Вербицких, в чём он честно признался сам.
Ну да, родственники остальных учениц знали, кому «делегировать полномочия». У моего будущего тестя есть возможность получить несколько больше информации о происходящем в отряде, чем у них, по нескольким довольно веским причинам. Первая: мы – будущие родственники; вторая: мы компаньоны по общему делу. Пусть идея «ателье ТК», как, собственно, и её воплощение, принадлежит Ольге и мне, но моя невеста в этом деле, фактически, представляет свой род. Ну, и третья причина: будущая школа Николаевых и Бестужевых. По отдельности, эти факты не настолько значимы, чтобы я вовсю откровенничал с Бестужевым, но если учитывать их все вместе… да, Валентин Эдуардович вправе рассчитывать на несколько большую откровенность с моей стороны, чем Громовы или, тем более, Посадские. С Вербицкими чуть сложнее, но и им, даже с учётом взаимных обязательств, принятых мною и Анатолием Семёновичем, я бы не рассказал столько, сколько поведал Бестужеву о делах отряда «Гремлины» и наших планах.
– Я рад, Кирилл, – честно признался боярин, когда я закончил свой небольшой рассказ. – Честно говоря, у нас у всех были некоторые опасения, что оказавшись так далеко от дома, да после всех событий последнего года, девчонки возомнят себя великими воинами и рванут на подвиги в СБТ, и ты не сможешь их удержать. Нет-нет, не прими это как сомнение в твоих силах. Просто согласись, красивые девушки обладают просто-таки волшебной способностью вить верёвки из любой половозрелой мужской особи. А наших дочерей уродинами не назовёшь.
– Хотел бы я взглянуть на такого идиота, – рассмеялся я. – Сожгут, утопят, закопают, а потом скажут что так и было и, вообще, ничего и никого здесь не было.
– Точно, – вслед за мной развеселился Бестужев, но уже через секунду хлопнул себя ладонью по лицу и неразборчиво выругался. – Вот же… склероз проклятый!
– Что-то случилось? – спросил я.
– Да нет, просто за нашей беседой я совсем забыл о второй новости. Одну секунду… – Бестужев отвёл взгляд куда-то в сторону, пальцы пробежались по невидимой клавиатуре, а в следующий миг мой коммуникатор пискнул, сообщая о полученном сообщении.
– Что это? – спросил я боярина.
– Здесь отчёт о завершении работ в московском представительстве вашего «ателье» и кое-какая информация от Капитолины Рюминой. И то, и другое я получил сегодня. Думаю, и тебе, и Ольге это будет интересно.
– Ну, уж Ольге точно, – улыбнулся я, – она столько сил вложила в этот проект. Ох, и писков же сегодня будет! Хм… Валентин Эдуардович?
– Да, Кирилл?
– Это же значит, что скоро грядёт открытие ателье, правильно? А на открытии должны присутствовать хозяева, – протянул я. Бестужев развёл руками, мол, а как иначе-то?
– В принципе, вас никто не торопит с открытием, – протянул боярин, и я так и почувствовал недосказанное «но» в его интонациях. И не ошибся. – Но я бы советовал провести церемонию до конца ноября, пока Двор не перебрался в Новгород.
– Вот не было печали, – вздохнул я.
– А что такого? – не понял мой собеседник.
– Времени мало, – честно ответил я. – Уж середина октября, а значит, у нас есть меньше полутора месяцев на сборку хотя бы пары-тройки образцов, которые можно было бы продемонстрировать на открытии.
