Договориться с проводником, чтобы тот подыскал местечко в своём вагоне для едущего к родственникам паренька, решившего сэкономить пару рублей на билете, оказалось не сложнее, чем в Том мире. Можно было бы, конечно, воспользоваться отводом глаз, но хотелось ехать с комфортом, не прыгая с места на место и не таясь по углам, пусть даже всего три с половиной часа. Да и вымотался я, открывая «окна», чуть ли не одно за другим. А тут есть возможность хоть немного отдохнуть. Хорошо Зотову, спит себе в трубе и в ус не дует. И ещё часов пять спать будет, по крайней мере, должен. Отключил я его основательно, и фору во времени обеспечил себе неплохую.
Вологда оглушила не умолкающим даже ночью шумом и гамом вокзальной суеты, грохотом товарных поездов и почти столичным гулом несущегося по улицам автомобильного потока. Да, здешняя Вологда в корне отличается от памятного мне города. Она больше, суетливее и совсем не производит впечатления провинциального города. Здесь, это действительно торговый центр, город-миллионник, мало уступающий по размерам тому же Великому Новгороду. И я бы с удовольствием погулял по его улицам, полюбовался бы на столицу Опричнины – Насон-город, наведался бы в Троицкий и Спасо-Прилуцкий монастырь, но… время!
Я окинул взглядом ярко освещённую Привокзальную площадь, здесь никогда не переименованную ни в площадь Шмидта, ни в площадь Бабушкина и, с сожалением вздохнув, открыл окно к Ольге, предварительно бросив на себя отвод глаз. Вопреки моим предположениям, оказался я вовсе не в гостинице, а в чьём-то деревенском доме. С другой стороны, а с чего я вообще взял, что в этом населённом пункте имеется отель? Всё же, село Липин Бор – это далеко не Вологда.
Село на берегу Белого озера встретило меня сонной ночной тишиной, характерной лишь для таких вот маленьких провинциальных городков, где жизнь замирает на закате, с закрытием магазинов и лавок и мелким моросящим дождём. Впрочем, и чёрт с ним. Дождь – на улице, а я – в доме, и мне это нравится.
Привыкнув к темноте, я огляделся по сторонам, отметив и домотканые цветастые «дорожки» укрывающие пол, и кружевные салфетки на всех доступных поверхностях, и кровать с высокой периной и пятком подушек, из-за завала которых доносилось знакомое тихое сопение. Умиротворённое такое… Очень захотелось нырнуть в ту же перину, сграбастать в объятия сладко спящую Ольгу и самому вырубиться часов на десять. Но пришлось себя одёрнуть.
Окунувшись в Эфир, я определился с количеством людей в доме и, убедившись, что среди них нет ни одного незнакомого человека, тихо вышел из комнаты Оли в коридор. Лестница вниз, скрипучая зараза, поворот – и я в гостиной. Здесь уже можно особо не осторожничать, из опасения разбудить учеников, но повесить звукоизолирующий конструкт всё же не помешает.
Включив свет в комнате, я скинул с себя изрядно запылившуюся за сутки одежду и, прошлёпал босиком в ванную комнату. Душ! Лучше бы, конечно, в баньку, тем более что я явно ощутил её наличие на заднем дворе этого дома, но топить баню в третьем часу ночи у меня нет ни малейшего желания.
Выбравшись из душа и переодевшись в чистое, благо, в моей сумке нашлось место не только оружию, я умытый и посвежевший, потопал на кухню, где уже через пять минут запыхтел небольшой полувёдерный толстяк-самовар, а ночной белый алтарь одарил меня колбаской, сыром и маслом. Чай с лимоном и бутерброды с колбасой и сыром, что может быть лучше для ночного жора?
Ну а пока самовар не загудел, я вернулся в гостиную и, открыв свою походную сумку, принялся выкладывать на стол оружие. До этого времени у меня не было возможности его почистить и привести в порядок, ну а сейчас… перекушу и займусь. Да и боеприпас сменить надо бы, а то забуду, вот радости гипотетическому супостату будет, когда его очередью из резиновых пуль попотчуют.
Расправившись с перекусом, я закончил чистку стреломётов, не забыв и про свои ругеры и, с чувством выполненного долга, вооружившись кружкой с крепким кофе и сигаретой, выбрался на веранду. Усевшись на её ступени, отхлебнул из полулитровой кружки ароматного напитка и, затянувшись первой за прошедшие сутки сигаретой, уставился в темноту, в которой, даже с моим зрением едва удаётся рассмотреть силуэты окружающих домов и тёмные громады возвышающихся над ними деревьев. Сквозь пелену дождя пятачки освещённых перекрёстков смотрятся зыбко и нереально, словно вырванные кусочки чьих-то миров в пустоте. А вот серебряную змею Боровки, местной речки, шипением откликающуюся на «приставания» дождя, то тут то там освещённую светом, льющимся из окон выходящих на неё домов, видно куда лучше, хотя и окон тех по позднему времени раз-два и обчёлся. И над всем этим царит неумолчный шум дождя и потоки прохладного ветра, накатывающего с озера. Лепота… так и сидел бы здесь до утра, но увы. Завтра будет непростой день, и перед его наступлением мне не мешало бы отдохнуть не только морально, но физически. То есть, нужно выспаться.
