Удачно получилось. Три дня заочных переговоров, встреч технических специалистов Громовых и Посадских, проверявших состояние техники, а после шесть росчерков пера, и в моём недавно показавшем дно кошельке уже звенят пенёнзы, а в кармане бряцают «виртуальные» ключи сразу от двух экранолётов… собственных. Вот не думал, не гадал, что когда-нибудь стану авиамагнатом, пусть даже и миниформата!
Впрочем, об «Атланте» на ближайшие пять лет я вполне могу забыть, этот аппарат будет трудиться пчёлкой на благо Громовых, не принося мне никакого дохода, но и на кошелёк давить не будет. Налоги-то будут платить арендаторы. А вот шлюп останется у меня и Бестужеву будет лишь одалживаться время от времени, по надобности, так сказать. Да и сто пятьдесят четыре тысячи рублей, капнувшие на счёт, изрядно греют душу. Призрак банкротства сдавленно пискнул и сгинул в тумане, а перспективы вдруг засияли радугой над ним. Поэзия, чтоб её!
А уж как был удивлён будущий тесть, когда ему пришло сообщение о возврате на счёт, недавно одолженных мне девяноста шести тысяч… Правда, пришлось слегка покривить душой, объясняя откуда взялись эти деньги. Не то чтобы Валентин Эдуардович этого требовал, но зачем мне неясности в отношениях с будущим родственником? А так… ну получил я оплату за обучение близняшек, ничего странного в этом нет. Сумма больше? Так это, из расчёта предполагаемого срока обучения. Вот тут Бестужев изумился.
– Полтора года? – опешил он. – Ты всерьёз рассчитываешь дотянуть их до мастерского уровня за столь малое время?
– Честно говоря, нет, – покачал головой я и боярин расслабился. Рано. – Мастерами они вполне могут стать и за год, на что я очень рассчитываю. Но ещё полгода я отвожу на практику, чтобы «отполировать» их умения, а не выводить на экзамен чистых теоретиков или салонных фокусников… Именно в оплату практики Громовы просто-таки настояли передать тридцать тысяч, сверх оговоренной платы за год.
– Кирилл, ты… – Валентин Эдуардович вздохнул, прикрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Досчитав до десяти, боярин одарил меня тяжёлым взглядом. – Ты уверен, что разработки Николая действительно способны так значительно повлиять на скорость обучения?
– Несомненно, – уверенно кивнул я в ответ. – Скажу больше, если сейчас провести экзамен, то близняшки, а с ними и Ольга, без особого напряжения получат статус подмастерья. Ну, хорошо… не без напряжения, но такая высота вполне им по силам, в этом я более чем убеждён. Елизавета пока не тянет, о Марии и говорить нечего, но и у них прогресс виден невооружённым взглядом.
– Я правильно понимаю, что практику ты разбил на несколько частей? – Осведомился Бестужев. – В смысле… устроенный тобой выход девочек на пленэр, это же её часть, правильно?
– Да. Именно так, – согласился я. – Первый этап, можно так сказать.
– А какие будут следующие? – с прищуром взглянув на меня, поинтересовался Валентин Эдуардович.
– Охрана, разведка, свободная охота, – пожал я плечами, – что подвернётся, на том и будут оттачивать полученные навыки.
– Зная тебя, могу предположить, что «подвернётся» им исключительно то, что ты сам захочешь. Не так ли? – голос Бестужева стал вкрадчивым. Прощупывает возможность влияния? Хм, ну, как отца красавицы-дочери, я его понимаю, а вот как учитель…
– А это уже как пойдёт, Валентин Эдуардович, – не менее елейным тоном ответил я. Бестужев моргнул. Что, облом? А вот не надо лезть в учебный процесс. Я этого и в школе не намерен позволять, если она состоится, а уж в личном обучении и подавно.
– Я понял тебя, Кирилл, – вздохнув, кивнул мой собеседник. – Надеюсь только, что твоя забота об учениках…
Я приподнял бровь. Будь на месте Бестужева незнакомый мне человек, и уже через час по окончании этой фразы, он получил бы картель, оформленный по всем правилам здешних обычаев и традиций. Сомнение в учителе, когда заказчик УЖЕ отдал ему в обучение своего человека, будь то родственника или подчинённого, это, как минимум, повод для разрыва ряда, а максимум – оскорбление, смываемое кровью, как ни пафосно это звучит. И дело здесь не в моей кровожадности, наглости или обидчивости, ничего подобного. Просто, как учитель, я не имею права не отреагировать на подобные слова. Глупость? Нет, традиция, на которую нельзя плюнуть. Ученики мне достались по такому же замшелому обычаю, давно считающемуся пережитком эпохи и чуть ли не варварством. И здесь, как говорится, сказал «А», говори «Б». Другими словами, раз уж выкопали подобный анахронизм из глубины седых веков, то и придерживаться его надо от и до. Иначе, грош цена всей затее с личным ученичеством.
И кажется, Бестужев вовремя вспомнил о том же самом. Фразу не договорил, и можно считать, что ничего не было. Ну, мелкое неудобство, скажем так… не больше. Уже хорошо.
– Прости, Кирилл. Чуть хе…ню не спорол, – Бестужев откинулся на спинку огромного, обитого скрипучей кожей, кресла.
– Проехали, – махнул я рукой. – Вы отец и беспокоитесь за свою дочь, не вижу здесь ничего оскорбительного.
