Наемник смерти полностью

Он насмешливо фыркнул и перевернулся на другой бок. Его шумное дыхание прерывало потрескивание костра.

Он шел сквозь плотно падающий снег. Меховой плащ, взятый им у старухи, согревал его тело. Он оставил ее. Ушел. Сделал то, о чем так давно грезил. Когда он заявил ей о том, что собирается уйти, старая женщина попыталась ударить его, но в этот раз он не позволил этого сделать. Он оттолкнул ее занесенную руку. Впервые за все это время, проведённое с ней, он увидел слезы в ее глазах. Злые скупые, но слезы. На какое-то мгновение ему стало, даже жаль ее. Но это чувство ушло вслед за ее словами.

– Дурак, – прошипела старуха. – Зачем? Ради чего? Она обманула тебя мальчишка. Она заберет у тебя больше, чем даст. Если даст вообще что-то.

Он лишь хмыкнул в ответ. Он не хотел ничего ей доказывать. Не хотел ничего объяснять. Она не стоила того. Он просто ушел, оттолкнув старуху в сторону. И она отступила старая и сломленная женщина. Та, что пыталась научить его общаться с духами, но так и не сумевшая этого сделать. Он должен был стать следующим Говорящим, но не это ему было суждено. Он не жалел о том что не стал им. Он приобрел много больше. Он приобрел Ее. Зачем ему говорить с глупыми духами, если с ним говорит Она.

Он шел один сквозь снежную пустыню. Шел к Ней. Следовал Ее зову. А Она ласково нашептывала ему. Оберегала. Обволакивала словно мягкое теплое покрывало.

Я стоял уставший и измотанный перед воротами Пазры и слушал грубоватого стражника о том, что если, дескать, я сраный голодранец, не заплачу пошлину за вход в город, то проходу мне нет и свалить я должен быстро, чтобы не отвлекать его от важных дел. Я устало кивнул головой. Спорить сил у меня уже не было, деньги, взятые с тела Лотейна, закончились, а новых взять было негде. Поэтому я лишь молча отошел в сторону, пропуская стоящую за мной телегу, груженную пузатыми бочками. Недовольный ожиданием своей очереди, возница слегка ударил лошадь кнутом, подгоняя телегу ближе. Я отошел к стене и прислонился спиной к ее холодному камню. Так и стоял, наблюдая за вереницей людей и обозов пытающихся попасть в город. Некоторые проходили, заплатив кругленькую сумму, а кому то давали отворот поворот, как и в случае со мной. С Лифом мы расстались за два дня ходу до Пазры. Я был очень удивлен тем, что он так внезапно меня покинул. Но убийца объяснил это тем, что в Пазре ему делать нечего и это тот самый момент, когда наши пути расходятся. Так попрощавшись, он свернул с тракта, оставив меня одного. Перед тем как уйти он забрал мою лошадь, сказав, что до Пазры осталось не так далеко и в городе мне лошадь не понадобиться. А ему не помешают деньги за вырученную животину. Впрочем, я не особо расстроился, отдавая ему коня. Хотя за дни в пути совместно с Лифом я и приучился довольно сносно держаться в седле, все равно чувствовал себя в нем не очень комфортно. Поэтому расставание с конягой принесло мне даже некого рода облегчение.

– Эй, ты! – я повернул голову. – Да, ты. Подойди сюда.

Мужчина худой и длинный, словно жердь, с коротко остриженными волосами цвета спелого каштана, махал мне рукой. У незнакомца было вытянутое лицо с горбатым небольшим носом и тонкими губами. В его серых пустых глазах промелькнула алчная искорка. Я отвернулся, игнорируя его, в надежде, что он от меня отстанет. Но он и не собирался, вместо этого он сам подошел ко мне.

– Что парень, не пропустили? – вполголоса проговорил он, оглядываясь по сторонам. – Не беда, я могу помочь тебе попасть за стены. За определенную плату конечно.

Его глаза заговорщически блеснули. Одет он был в простую холщовую рубаху, узкие потертые штаны и сапоги с отворотом. Пахло от него надо сказать не особо.