– Ничего, припишу это к старому долгу, – Айрон весело мне подмигнул. – Располагайся и отдыхай. Пароф очень гостеприимный хозяин. Тебе здесь понравиться. А мне пора.
– Хах. Ты мне льстишь Айрон. Но насчет гостеприимства он не врет парень. Сульк покажи нашему гостю его комнату.
Предоставленная мне комната оказалась небольшой, но опрятной. Кровать да стол, вот и все убранство. Впрочем, большего мне было и не надо. Из открытого окна слышались людские голоса, звон кузнечного молота, тянулся сладкий запах свежеиспеченного хлеба. Выглянув наружу, я увидел широкую мощенную камнем улицу и ряд невысоких двух и трех этажных домов. Я подозвал к себе Сулька.
– Как называется ваша таверна?
– «Серебряный рог», господин, – ответил мне мальчишка. – У нас очень хорошее заведение. Пользуется спросом.
– Не сомневаюсь.
– Ну да, – не уловив насмешки в моем голосе, продолжил Сульк. – Конечно это не Золотая улица, а Серебряная, но все же мы располагаемся в одном из лучших кварталов города.
– Почему эта улица названа Серебряной?
– Потому что здесь в основном лавки серебряных дел мастеров. Но также здесь есть кузнец. Вон там, – он указал пальцем на двухэтажный каменный дом на противоположной стороне улицы, из внутреннего двора, которого, действительно слышались ритмичные удары молота.
– А прямо напротив пекарня, – кивнул мальчик. – Пекарь и кузнец постоянно ругаются. Одному не нравится шум, а второму запах. Но это так, придирки. Все знают, что в молодости они не поделили одну женщину. Теперь она жена кузница, но поговаривают, что она частенько наведывается к пекарю. И вовсе не за хлебом.
Голос Сулька стал заговорщическим, ему явно нравилось собирать и распространять слухи.
– Поэтому они частенько лаются, прямо посреди улицы, словно собаки. А справа, во-о-н там, дом резчика по дереву. Старый Карадас совсем сошел с ума, после того как пропала его дочь. Каждый вечер выходит из дому и зовет ее. Да игрушки он вырезал раньше хорошие, а сейчас они страшные какие-то, злые. Да и эти-то он вырезает не часто, только когда трезв. А трезвым он практически и не бывает. Ох уж эти исчезновения.
– Исчезновения? – переспросил я.
– Ну да, – детский голос звучал до смешного серьезно, мальчишка постарался предать своему виду таинственности. – Молодые девушки и женщины. По всему городу. Поначалу пропадали только шлюхи и нищенки, и поэтому городская стража не предавала этому особого значения. Но затем пропала молодая жена господина Летора из Тканевого квартала. А затем и еще у нескольких мастеров и торговцев. Карадасова дочка одна из последних. Пропала месяц назад, концов так и не нашли. Люди в городе обеспокоены и возмущены. Городская стража усилила патрули. Поговаривают, что вскоре начнут пропадать и девушки из знатных семей Пазры. Но пока до этого не дошло.
– И что так и не нашли тех, кто связан с этими исчезновениями?
– Не-а, – протянул мальчик. – Девки, словно сквозь землю проваливаются. Ни следов, ни людей. Кто-то говорит, что их призраки старых богов поедают. Но господин Пароф утверждает, что это полная чушь.
– Что еще за призраки старых богов?
– Вы что не знаете? – удивился Сульк. – Пазра построена на костях древнего племени лавров. И их древней храм в центре нашего города используется как здание городского преториата. Претор Салей управляет нашим городом и всей преторией именно оттуда. А земля вокруг храма до того как был основан город, была усеяна трупами защитников. Их так и не удосужились захоронить в склепах под храмом. Даже их тела не убрали. Дождались, когда склюет воронье, и растащит зверье, а затем прямо на костях основали город.
– Откуда ты все это знаешь? – мальчик поражал своими знаниями. К тому же языком он чесал умело.
– Так это каждый знает, – ответил он, глядя на меня словно на дурака. – По крайней мере, житель нашей претории. Прошу простить меня. Мне надо идти. Господин Пароф спустит с меня шкуру за то, что я так долго отсутствую. Вам что-нибудь принести? – спросил он напоследок.
– Воду, мыло и бритву, – попросил я. – И полотенце, если можно.
– Как пожелаете, – ответил Сульк и тут же скрылся за дверью, даже не повернувшись. Мальчишка слышал о том, что у меня нет денег, и знал, что ничего от меня не получит. Впрочем, воду он принес, вместе с не особо острой бритвой, маленьким куском жесткого желтоватого мыла и небольшим потрепанным полотенцем. Также к моему немалому удовольствию он принес кусочек расколотого зеркала. Я сразу же вспомнил Лию и ее задарское зеркало, которое меня так удивило тогда. Не знаю было ли
