– Непростой вопрос, – вымолвил японец. – Его идо тебя задавали многие. Лично я пришел к простому и очевидному выводу: любая нация, чтобы подняться на какую-то высоту, должна преодолеть крутую и опасную лестницу. Каждая ступень – серьезное испытание. Эпидемии, стихийные бедствия, войны… Да мало ли преград на пути! Уцелеет лишь тот, кто сумеет отделить добро от зла. Как ты понимаешь, сделать это нелегко. Мы часто сталкиваемся с подменой понятий. Властители используют в своих корыстных целях великие лозунги: «патриотизм», «преданность», «независимость»… Человек несовершенен. И еще нескоро станет лучше. Я постоянно вспоминаю рассказ Аргуса. Мне не дает покоя одна мысль: почему Тьма рвется именно к Земле?
– И ты нашел ответ? – удивленно произнес русич.
– В некотором роде, – неопределенно пожал плечами самурай. – Человечество – очень странная раса. Судя по всему, мы не раз спотыкались на лестнице и скатывались вниз. Однако каждый раз успевали зацепиться за край и начинали новое восхождение. Никто не сравнится с людьми в упорстве. Сколько ветвей нашей цивилизации пустили корни в Галактике? Это, наверное, известно одному Богу.
– Логика в подобных рассуждениях есть, – согласился Храбров. – Но я устал от вселенской злобы. Мой клинок пролил слишком много крови. Если бы не посвящение в воины Света, я давно бы спрятался в глуши подальше от мирской суеты.
– У меня данный этап жизни уже позади, – с улыбкой промолвил Аято, поднимаясь на ноги.
Бонтонцы были поражены увиденным. Военачальники противника находились в полной прострации.
Только сейчас захватчики, наконец, поняли истинное значение заслонов. Вот почему так отчаянно и самоотверженно бились мендонские солдаты.
Время оказалось дороже человеческих жизней. Потеряв темп вторжения, бонтонцы дали возможность врагу собрать значительные силы и подготовиться к решающему сражению.
Не располагая существенным превосходством в численности, неприятель не решился начать наступление сходу. Мало того, захватчики сами стали закрепляться на краю леса.
К удивлению защитников, уже на следующий день противник приступил к постройке редутов. Снайперы изредка обстреливали позиции врага, но делали это лениво и неохотно.
В ходе войны наступило равновесие. Ни одна из сторон не обладала преимуществом, позволяющим одержать решительную победу.
Трудно сказать, кого такое положение устраивало больше. Бонтонцы овладели огромной территорией, разграбили северные провинции соседа, угнали в плен тысячи крестьян. Успех компании очевиден.
Вторгаться в тыл противника столь глубоко им никогда раньше не удавалось. Однако полного разгрома, на который рассчитывал владыка Бонтона, не получилось.
Мендонцам тоже не имело смысла жаловаться на судьбу. В очень сложных условиях они сумели задержать врага, собрать разрозненные части воедино и перекрыть дорогу на столицу.
Угроза осады и штурма города миновала. К сожалению, изгнать агрессора с родной земли воины Альберта не могли. Рисковать армией и страной ради призрачной надежды было, по меньшей мере, неразумно.
Сжимая зубы от ненависти и презрения, солдатам приходилось терпеливо ждать развязки.
Минуло двадцать суток, а противники по-прежнему пребывали в нерешительности. За прошедшее время мендонцы увеличили численность армии почти вдвое – за счет добровольцев и ослабления южных пограничных гарнизонов.
В лесу и на редутах скопилось около семнадцати тысяч бойцов. Новобранцев усиленно готовили к предстоящему сражению опытные инструкторы.
Каждый день к войскам подвозили огромное количество продовольствия и снаряжения. Вся страна, как могла, помогала своим защитникам.
Патриотические настроения буквально захлестнули герцогство. И дворяне, и торговцы, и простолюдины, не жалея сил и средств, трудились на благо Родины.
Даже тайная полиция значительно поумерила пыл. С начала военной компании аресту не подвергся ни один офицер. Стонж прекрасно понимал, какой резонанс в обществе вызовут репрессии, и предпочитал не злить народ.
Но это лишь одна сторона медали. Была и другая…
Опустевшие деревни зияли на теле страны болезненными ранами, разорившиеся крестьянские семьи медленно умирали от голода, тысячи нищих и обездоленных скитались по дорогам.
Как и любое государство в подобных условиях, герцогство несло огромные убытки от войны. Женщины, старики и дети не справлялись с гигантским объемом работ в поле, а мужчин каждый день призывали либо в армию, либо в охрану.
Постепенно ситуация становилась критической. Стране грозило полное разорение. Она рисковала превратиться в безлюдный, заброшенный край.
Голодные изможденные тасконцы брели поближе к столице. Только там еще действовали законы, позволяющие беднякам найти хоть какое-то пропитание.
В лесах свирепствовали банды разбойников. Мерзавцы окончательно потеряли человеческий облик и грабили всех без разбора. Среди убитых путников часто находили женщин и детей.
Подразделения внутренней охраны отлавливали и безжалостно казнили преступников, но их место тут же занимали новые шайки головорезов.
