– Дней на пятнадцать, – небрежно вымолвил бонтонец. – Небольшая задержка ничего не изменит.
Русич невольно рассмеялся. Глядя прямо в глаза тасконцу, Олесь восхищенно произнес:
– Генерал, вас напрасно упрекают в прямолинейности. Многие дипломаты могли бы позавидовать такой хитрости и изворотливости. Полторы декады в условиях войны – целая вечность. Я точно знаю, никаких подтверждений со стороны герцога не нужно. Все это – очередная уловка с целью выиграть драгоценное время. А потому мы даем на размышление ровно сутки.
– Да будь ты проклят! – не удержался от гневного возгласа унимиец. – Из какой преисподней вы появились? Какое вам дело до Мендона и его жителей? Будь моя воля, придушил бы подобных выскочек. Борцы за свободу, за справедливость… Вечно путаетесь под ногами, словно сорная трава. И если ее не скосить, то возникает масса ненужных проблем. Но ничего, рано или поздно я сведу с тобой счеты.
Так и не дав окончательного ответа, офицер развернул коня и вместе со своей свитой устремился к лагерю. Переговоры были прекращены.
Теперь даже командующему мендонской армии стали ясны истинные цели противника. Враг нуждался в передышке и хотел добиться ее любой ценой.
Чуть отстав, путешественники возбужденно обсуждали сложившуюся ситуацию. Активность Жонини в последние дни наверняка не случайна. В его действиях чувствовалась определенная нервозность.
– Судя по поведению бонтонцев, у них возникли очень серьезные трудности, – вымолвил самурай. – Перебои со снабжением выведут из равновесия кого угодно. Да и прокормить двадцатитысячную армию нелегко. Богатством северный сосед Мендона никогда не отличался. Несмотря на быстрое продвижение, захватить стада конов и излишки продовольствия противнику не удалось. Все попытки заняться грабежом в нашем тылу мы пресекли. По лесам сейчас бродят банды разбойников и дезертиров. Плохо охраняемая колонна с провиантом для бандитов лакомый кусок.
– Получив полторы декады, генерал начнет наводить порядок на захваченной территории, – добавил Карс. – Очистит дороги, усмирит бунты, казнит зачинщиков. Лишь вдоволь накормив и выплатив положенное жалование, Жонини сумеет успокоить наемников. До меня дошла информация, что часть мутантов готова перейти на сторону мендонцев, если конечно Хилл согласится на их условия. Сделка вполне реальна…
– Вот они, недостатки наемной армии, – усмехнулся Олесь. – Стоит врагу предложить чуть больше, и псы войны продадут бывшего хозяина с потрохами. Доверять флорцам нельзя. Отчаянно, не жалея себя, сражаются лишь солдаты, защищающие свою Родину. Но сейчас речь о другом… Поведение генерала одним только тяжелым положением в войсках не объяснить. Причина, заставившая бонтонца пойти на переговоры, должна быть гораздо весомей. Он – человек, не знающий жалости и сострадания. Судьбы простых людей для него не имеют ни малейшего значения.
– Я не улавливаю твою мысль, – честно признался Вацлав.
– Жонини не станет унижаться перед злейшими врагами и просить о мире только из-за голода в армии, – произнес Храбров. – В конце концов, дворяне себя не обделят. С мутантами тоже никто церемониться не будет. Кого-то казнят, кого-то подкупят, кого-то отправят в ночной рейд. Для поддержания дисциплины любые средства хороши. Генерал же – сторонник суровых мер. Они часто дают нужный эффект. Страх заставит солдат терпеть любые тяготы и лишения войны.
– А не задумал ли унимиец какой-нибудь хитрый маневр? – предположил Воржиха. – Пока длится перемирие, полки бонтонцев обойдут наши редуты и ударят сразу по столице. В лесу немало тайных троп. Провести по ним пару тысяч бойцов труда не составит.
– Нет, – покачал головой Тино. – Слишком рискованно. Если обман вскроется, мы окружим и уничтожим просочившуюся группировку. А затем перейдем в наступление. Понеся значительные потери, противник не удержится на своих позициях. Жонини неплохой стратег и понимает это. Тасконец не сделает столь опрометчивого шага. Передышка ему необходима для других целей.
– Может, в стране произошел переворот? – неуверенно вымолвил Храбров. – Или бедняки подняли восстание? Для подавления мятежа герцогской гвардии мало. Нужно обязательно снимать полки с фронта.
– Мысль интересная, – согласился японец. – Но вряд ли она верна. Слухи по Униме разлетаются мгновенно. О бунте крестьян и ремесленников в Бонтоне мы бы узнали раньше генерала. От смены правителя ситуация здесь не изменится. Жонини уже давно никому не подчиняется. Сейчас именно он диктует условия, а не герцог.
– Так в чем же причина странных поступков генерала? – удивленно спросил поляк.
– Загадка, – улыбнулся Аято. – Видимо, мы не владеем полной информацией. Когда тщательный анализ не дает результатов, значит, не хватает фактов. Что-то очень важное ускользнуло от нашего внимания.
– А решать проблему придется, – бесстрастно заметил властелин.
Всадники пришпорили лошадей и резко ускорили движение.
Парламентеры покинули поле, и снайперы вот-вот возобновят стрельбу. У землян не было желания попадать под прицельный огонь бонтонцев.
