Это была крупная, сильная женщина, с довольно мужеподобной фигурой и грубым лицом. Одежда на ней была короткая, кожаная. Это наводило на мысль о том, что она подражает воинам. Предплечья и запястья женщины были украшены браслетами. А еще у нее имелась плеть. Такой полезно в держать рабынь в узде.
— Сюда, — позвала она.
Я последовал за ней, проходя среди низких столов, циновок, рабских колец, и извивающихся, двигающихся, переплетающихся тел к маленькому столу. Я услышал вздох, негромкий вскрик боли, а затем отчаянный крик подчинения, и скрежет двигающейся по полу цепи. Комната была заполнена, но еще не переполнена до состояния, ларму негде уронить. Здесь стоял шум характерный для подобных, наполненных людьми помещений, голоса, разговоры, беседы, музыканты, игравшие в полутьме, все это сливалось в ровный гул. Некоторые из этих борделей, в действительности мало чем отличаются от пага-таверн. Там, также точно, спешат девушки с напитками, хотя танцовщицы здесь выступают реже.
Стол был во втором ряду, считая от входа в зал. Перед ним было небольшое открытое пространство, справа от которого расселись музыканты. Довольно трудно было рассмотреть что-либо вокруг. Зал был освещен так себе. Горели лишь несколько небольших, сделанных из красного стекла ламп заполненных тарларионовым жиром, рассеивавших мрак и наполнявших пространство мягким, мерцающим, красноватым светом. В таком свете, в зависимости от оттенков абажуров, меняющихся от нежно-розового до темно-бордового, тонкие, мягкие, постоянно меняющиеся нюансы света, необыкновенно возбуждающим образом ложатся на тела белокожих рабынь. Здесь можно было найти немало темных уединенных мест. Некоторые мужчины обожают приватность таких мест.
— Вы всем довольны? — поинтересовалась у меня женщина в коже.
— Да, — кивнул я, присаживаясь за стол и скрещивая ноги.
— О-о-охх! — простонала белокурая женщина, неподалеку от меня, выгибаясь на циновке.
На мгновение я увидел ее пораженные глаза. На ее теле танцевали отблески огня всех оттенков красного. Она попыталась подняться, но цепь приковывавшая ее шею, к рабскому кольцу вмурованному около циновки, бросила ее назад.
— О-о-о, да-а-а-я! — закричала рабыня. — Да-а-о-о, Господи-и-иннн!
— Это Вы, называете себя Тэрлом из Порт-Кара? — уточнила женщина, которая провела меня к этому месту.
— А в чем дело? — спросил я.
— Мне сказали дождаться этого мужчину, — объяснила она.
— Кто Вам это сказал? — полюбопытствовал я.
Я пришел в Туннели в связи с сообщением, переданным мне Ачиатэсом, владельцем инсулы, в которой мы с Хуртой снимали комнату. Он сообщил мне, если, конечно, он говорил правду, впрочем, у меня не было никакой особой причины сомневаться относительно этого, что нашел записку с сообщением под дверью своих апартаментов.
— В настоящий момент, я его здесь не вижу, — ответила она, окинув зал взглядом. — Так это Вы — Тэрл из Порт-Кара?
— Меня зовут — Боск, — ответил я.
— Ага, — кивнула она.
Похоже, это поручение, не имело для нее большого значения. Я внимательно наблюдал за ней, когда она осматривала зал. Насколько я могу сказать, она не задержала взгляда том или ином человеке, или даже направлении. Я не обнаружил ничего необычного. Уверен, она была не более чем передатчиком сообщения.
Я осмотрелся. После меня в зал вошли еще несколько мужчин. Они, в свою очередь, рассаживались за столами. По залу фланировали три женщины, одетые и экипированные так же, как и моя спутница.
Один из вошедших мужчин принес большой мешок, переброшенный через плечо. Характерные контуры мешка, даже в тусклом свете, не оставляли места полету фантазии, относительно того, что именно находилось внутри. Также, судя по ерзанию, можно было предположить, что его обитательница связана. Владелец мешка как раз разговаривал с одной из персонала.
— Что это? — полюбопытствовал я у женщины приведшей меня сюда.
— Шутка, — пожала она плечами. — Он поймал свободную женщину, а мы разденем ее и оставим в одном из альковов Туннелей. Руки у нее будут скованы за спиной, а сама она прикована цепью к рабскому кольцу. Говорить она не сможет, рот ей заткнут кляпом. А потом ее оставят беспомощной в темноте.
— Но ее же могут использовать, — заметил я.
— Вполне возможно, — сказала она. — Как повезет. Доступ к ее телу будет столь же неограничен, как и к телу любой рабыни здесь.
— И Вы одобряете такие вещи? — поинтересовался я.
— Если она — женственная особа, то конечно, — заявила она. — Такие принадлежат мужчинам.
— Великолепная шутка, — признал я.
— Это точно, — согласилась женщина.
— А что Вы сделаете с ней потом? — спросил я.
— А ничего, — отмахнулась она. — Просто по утру выставим голой на улицу. Однако если ей попользуются, мы свяжем ей руки за спиной и на живот подвесим пробитый бит-тарск, привязав его шнуром вокруг талии.
— Не знаете, за что они решили пошутить со свободной женщиной подобным образом? — полюбопытствовал я.
— Возможно, она доставила им неприятности того или иного рода, — предположила она, — и они решили, что было бы неплохо, чтобы открыла для себя то, чем должна быть женщина на самом деле.
