То, что я привязал руки женщины вплотную к кольцу, было сделано намеренно. Так женщине будет гораздо труднее перегрызть шнур зубами. Впрочем, даже если она начала бы делать это, отчаянно, решительно, с энтузиазмом и дикой надеждой освободиться, то вскоре она обнаружила бы нечто, разбивающее ее отчаянные абсурдные надежды, насмехающееся над ее усилиями, и погружающее ее в пучину отчаяния — прочный проволочный корд, скрытый под растительным волокном. Я не для того связывал ее таким способом, чтобы она могла бы убежать. Конечно, мне казалось крайне маловероятным, что она придет в себя до того, как очнется ее клиент. Однако, если такое вдруг, должно так или иначе произойти, она все также останется у его кольца, ожидая возможности доставить ему удовольствие.
Я встал и осмотрел полученный результат. Леди Тутина лежала на животе, почти полностью раздетая, руки были вытянуты над головой, запястья скрещены, стянуты вместе и привязаны к рабскому кольцу, голова повернута на бок, украденный кошелек свисает с шеи. На секунду задумавшись, я понял, что мне не понравилось, и выдернул из-под нее циновку, ногой оттолкнув в сторону. Я решил, что ей следует лежать на голом полу. Такая женщина не достойна циновки. Я также пинком ноги швырнул ее пояс поближе к ней. Это была маленькая дополнительная деталь, теперь она со всем что у нее было, вся как есть и кем будет, лежит в полном распоряжении мужчины, уткнувшегося лицом в стол.
Закончив с этим делом, я вернулся к своему собственному столу. Луиза все еще была там, стояла на коленях в ожидании распоряжений. Ведь я так и не отпустил ее.
— Я могу идти, Господин? — поинтересовалась рабыня.
— Нет, — бросил я, наблюдая, как у нее открылся рот от удивления. — Ты хорошо работаешь на циновке?
— Но Вы же с Земли, — возмутилась она. — И я тоже с Земли! Я же с Земли! И Вы с Земли! Мы оба земляне! Как Вы могли даже на мгновение подумать об этом!
— Принеси рабскую плеть, — приказал я.
Луиза испуганно вскрикнула и недоверчиво уставилась на меня. Поняв, что шутить я не собираюсь, она вскочила на ноги и метнулась прочь. Вернулась она уже через мгновение и сразу опустилась передо мной на колени. Она покорно склонила голову, похоже, ее уже хорошо обучили, как это надо делать и, подняв, протянула ко мне руки тыльной стороной запястий вверх. Это было сделано по образу различных церемоний покорности. Подставленные таким образом руки легко соединить и связать. Правда, в большинстве подобных церемоний запястья протягиваются мужчине уже скрещенными, так, чтобы ему было удобнее связывать их веревкой. Кстати, каждой гореанской женщине вступающей в возраст половой зрелости, рабыне или свободной, преподают, как правильно выказать покорность. В конце концов, от этого может зависеть ее жизнь. Однако, в данный момент, в этих маленьких, прекрасных руках, расставленных примерно на десять дюймов друг от друга, находился предложенный мне предмет.
— Слушаю, — поощрил я рабыню.
— Я принесла Вам рабскую плеть, Господин, — произнесла Луиза.
— Дальше.
— Накажите ей меня, — добавила она, с трудом сглотнув, — если Вы будете мной недовольны.
— Кто Ты? — спросил я.
— Луиза, — ответила рабыня.
— Теперь повтори снова, и как следует, — велел я.
— Луиза принесла Вам рабскую плеть, Господин, — исправилась она. — Накажите ей Луизу, если Вы будете ей недовольны.
— Накажу, — пообещал я, и девушка задрожала. — И я могу использовать ее так или иначе, независимо от того буду Тобой доволен или нет.
— Конечно, Господин, — пролепетала рабыня.
Можно владеть рабынями и командовать ими. Можно делать с ними все, что может понравиться. Но, ни в коем случае нельзя идти с ними на компромисс.
— Иди на циновку, — скомандовал я.
— Но я же с Земли! — попыталась возмутиться Луиза.
Я развернул ремни плети, и рабыня, испуганно ойкнув, бросилась к циновке, и встала на ней колени. Она прекрасно выглядела, испуганная нагая рабыня, с очаровательной фигурой и в ошейнике, мерцающем отраженным красноватым светом в полумраке зала.
Я снова сложил ремни плети и закрепил их зажимом, имевшимся у торца рукояти. Там же был крюк, с помощью которого я подвесил плеть на свой пояс. Мне показалось, что Луиза встретила это действие со вздохом облегчения. Похоже, она решила, что, будучи уроженкой Земли, может легко отделаться. Неужели она забыла, что находилась на Горе, и что плеть, так легко убранная на пояс, может так же легко, а на самом деле, еще легче, снова оказаться в моей руке?
Неподалеку от нас раздался отчаянный крик девушки, сразу перешедший в стоны и рыдания. Кто-то знал, как надо обращаться с рабынями.
