Конечно, свой вывод я сделал взглянув на спину девушки. Думаю, что лишь часть из тех полос, что сейчас украшали ее спину появилась благодаря проходящим мимо мужчинам, а большинство, скорее всего, досталось ей от хозяина еще до того как она оказалась здесь. Рабовладелец должен гарантировать себя, что произошедшее этой ночью, независимо от того, что именно произошло, не повторялось впредь, а сама женщина раз и навсегда уяснила, что ни на что меньшее, чем прекрасная работа ее господин не согласен. Рабыне не позволены недостатки в ее служении. Не для того ее покупали. Ей нечего ожидать предупреждений и уговоров. Коррекция ее действий будет незамедлительная и всегда жестокая.
— Мужчины слабы, — заявила Боадиссия и, подойдя к крюку и сняв с него плеть, позвала: — Девка!
— Да, Госпожа, — отозвалась напуганная рабыня.
— Оставь ее в покое, — сказал я. — Ты же видишь, что ей уже и так основательно досталось.
— Кто Ты? — спросила Боадиссия.
— Рабыня, Госпожа, — задрожав, ответила невольница, и ее маленькие ладошки вцепились в шнуры над тугими петлями.
— Это значит, что твои владельцы должны быть довольны Тобой, — напомнила ей Боадиссия.
— Да, Госпожа.
— Полностью довольны, — добавила она.
— Да, Госпожа, — всхлипнула рабыня.
— Но Тобой они довольны не были, — заметила Боадиссия.
— Нет, Госпожа, — дрожащим голосом призналась девушка.
— Значит, Ты должна быть наказана, — подытожила Боадиссия.
— Да, Госпожа, — простонала привязанная невольница.
— Она уже наказана, — попытался я успокоить Боадиссию. — Окажи ей милосердие.
— Нет, — бросила та.
— Девушка, — обратился я к рабыне.
— Да, Господин! — страстно крикнула она.
— Ты намерена улучшить свое служение в будущем? — спросил я.
— Да, Господин! — воскликнула наказанная.
— И Ты будешь стремиться стать мечтой о совершенстве для твоих владельцев, независимо от того как долго Ты будешь служить тому или иному из них?
— Да, Господин! Да Господин! — выкрикнула она.
— Вот видишь, Боадиссия, — сказал я.
— Она врет, — заявила Боадиссия. — Я — женщина. Я это вижу.
— Нет, Госпожа! — заплакала рабыня.
— Ты врешь мне? — спросил я девушку.
— Нет! Нет, Господин! — залилась та слезами.
— Я ей верю, — кивнул я. — Давайте уже продолжим наш путь.
— Похоже, Ты оказался терпимее меня к проштрафившейся рабыне, — усмехнулась Боадиссия.
— Пойдем скорее, — позвал я ее.
— Еще нет, — отрезала она.
— Да хватит Тебе уже, — проворчал Хурта.
— Я знаю женщин, — заявила Боадиссия. — Я сама, одна из них. Если Вы будете слабы с ними, то они заберут Ваше мужество и уничтожат Вас. Зато, если Вы будете с ними решительны, то они вылижут ваши ноги, и сделают это с благодарностью.
Она коснулась тела рабыни плетью, и спросила:
— Ты со мной согласна?
— Да, Госпожа, — всхлипнула невольница.
— Если Вы не проявляете к рабыням строгости, — заметила Боадиссия, — они становятся небрежными, затем высокомерными, а затем начнут притворяться свободными людьми.
— В этом я с Тобой, пожалуй, соглашусь, — кивнул я.
— Их должно держать в безукоризненной дисциплине, — сказала Боадиссия, — в абсолютно бескомпромиссной и безупречной дисциплине.
— Конечно, — признал я.
Боадиссия занесла плеть. Как же она ненавидела эту рабыню! Иногда мне трудно понять ненависть свободной женщины к ее порабощенной сестре. Полагаю, всему виной, злобная ревность женщины, которой достался печальный жизненный путь, дорога, рекомендуемая ей многими, но оказавшись на которой она обнаружила, что ведет эта дорога в никуда, что в конце ее ждут лишь предельное расстройство, страдания и полное отсутствие удовольствия от жизни. Ни одна женщина не может быть счастлива, пока она не займет свое место предназначенное ей природой.
— Не бей ее, — сказал я.
— Я — свободная женщина, — напомнила мне Боадиссия, — и я могу делать то, что и как мне нравится.
— Оставь ее в покое, — поддержал меня Хурта. — Пойдем уже.
— Мужчины слабы, — заявила Боадиссия. — Сейчас я покажу Вам, чего заслуживают женщины, и в чем они нуждаются.
— Пожалуйста, не надо, Госпожа! — взмолилась девушка.
Но Боадиссия ужа взялась за рукоять плети двумя руками, занесла ее над головой.
— Пожалуйста, нет, Госпожа-а-а-я-я! — завопила рабыня от боли.
Боадиссия нанесла пять ударов. Она не собиралась жалеть невольницу, и остановилась только тогда, когда наказанная девушка обвисла на шнурах, задыхаясь от плача.
— Ну, что? Теперь Ты будешь стараться доставить своим владельцам удовольствие? — спросила Боадиссия.
— Да, Госпожа, — сквозь рыдания проговорила рабыня.
— Теперь Вы выучила этот урок? — не отставала от нее Боадиссия.
— Да, Госпожа. Да Госпожа! — прорыдала девушка.
— Вот теперь она говорит правду, — сообщила нам Боадиссия, возвращая плеть на ее законное место на крюке.
Я посмотрел в глаза наказанной рабыни. И не смотря на то, что она торопливо опустила голову, я успел разглядеть в них, что сказанное Боадиссией было совершенно верно. Отныне ни один рабовладелец не пожалуется, что он ей недоволен. Она извлекла урок из произошедшего.
— Теперь, пойдемте, — как ни в чем не бывало, позвала нас Боадиссия.
— Интересно, — протянул я.
