Но прежде чем отправиться в путь, а окинул взглядом Фэйку, прежде бывшую Леди Шарлоттой из Самниума. Теперь она носила короткую рабскую тунику с вырезом, который заканчивался у ее живота. Из выреза соблазнительно выглядывали нежные холмики ее грудей. Так и должно быть у рабынь. Я любовался ей. Что и говорить, она просто прекрасна. Не выдержав, я подошел к ней, встав так, что она оказалась между мной и лагерем. Женщина посмотрела на меня снизу вверх, и я развел полы ее туники в стороны, просунул внутрь руки, и нежно провел ими по ее телу. Ремни моего мешка на ее плечах были влажными и горячими. Туника под ремнями и вокруг них насквозь промокла от пота и собралась складками. Отпечатки от этих складок еще какое-то время будут видны на ее коже. Ее груди на ощупь была заманчивой, теплой, совершенной и влажной от пота. А еще на ее горле был замкнут ошейник. Мой ошейник. И она тоже была моей.
— Может, пойдем уже, — ехидно заметила Боадиссия.
— Сегодня вечером, — улыбнувшись, сказал Фэйке, — Тебя нужно будет отмыть. Ты вся пропотела, а ноги грязные по колено.
— Да, Господин, — отозвалась она, мягко прижимаясь к моим рукам своим телом, и мурлыкая, как маленькое, милое животное, которым она, кстати сказать, и была.
Я опустил голову, и наши губы на короткое мгновение встретились.
— Ах, — тихонько вздохнула она, но я уже выпрямился, и мои губы снова оказались для нее на недосягаемой высоте.
Я оторвал руки от ее тела и, задернув на место полы туники, взял женщину за плечи. Ей нечего было даже думать о том, чтобы вырваться из моей хватки.
— Ты — рабыня, не так ли? — спросил я.
— Да, Господин, — ответила Фэйка, — полностью, и полностью Ваша!
Я повернул ее лицом к лагерю, раскинувшемуся между нами и Торкадино.
— Как Ты думаешь, Ты заслужила благосклонность своего владельца? — поинтересовался я.
— Я страстно надеюсь на это, — сказала она.
— Ты видишь, что там? — спросил я, указывая на одно место в лагере.
— Да, Господин, — признала она.
— Скажи, что Ты там видишь, — приказал я.
— Это — загон для лагерных девушек, — ответила моя рабыня.
— Правильно, — кивнул я. — А Ты помнишь ту девушку, временный владелец которой оказался не полностью доволен ее обслуживанием?
— Да, Господин.
— Что с ней сделали за это? — спросил я.
— Ее беспощадно выпороли, — вздохнула Фэйка.
— Сегодня вечером, Ты будешь служить мне, — сообщил я.
— Да, Господин, — улыбнулась она.
— Ты знаешь, что будет сделано с Тобой, если я не буду полностью удовлетворен? — поинтересовался я.
— Меня будут беспощадно пороть, как и ее, — ответила женщина.
— Ты возражаешь? — спросил я.
— Нет, Господин. У меня нет никакого иного пути.
Я отошел от нее, и присоединился к остальным своим спутникам.
— Это — дорога сокровищ, — сообщил я, указывая на узкую ленту видневшуюся вдали. — На другом ее конце находится Ар.
— Ну, так давайте начнем наш путь, — предложила Боадиссия. — Мне не терпится поскорее достигнуть Ара.
Я оглянулся и окинул взглядом ладную фигуру Фэйки. Она улыбнулась мне. Как же она красива! Я собирался взять ее этим вечером, и можно не сомневаться, что она будет стараться изо всех сил доставить мне удовольствие. Ведь если она этого не сделает, то я выпорю ее, и так, что она это запомнит надолго. Нельзя идти на компромисс с рабынями. Они же женщины.
Мы отправились вниз по склону холма, медленно приближаясь к дороге. Большинство беженцев направлялось в ту же сторону, а кое-кто уже почти достиг дороги. В моих ножнах скрывались охранные грамоты, а под ними лежали письма, выданные мне офицером, который теперь был хозяином Торкадино. На всех письмах имелась его размашистая, четкая, легкочитаемая роспись — «Дитрих из Тарнбурга».
Я обратил внимание, что невысокий мужчина с узкими глазами и тонкими усиками опять оказался поблизости. Очевидно, он отстал от основной группы. Я не придал этому большого значения.
— Бумаги, бумаги? — спрашивал солдат. — Имеются ли у Вас какие-либо бумаги?
— Нет, — ответил я.
Не думаю, что было бы мудро афишировать то, что у меня имелись охранные грамоты до тех пор, пока не станет понятно, что без этого продолжать движение будет невозможно. Солдат направился к другим, задавая тот же самый вопрос. Ни кого из беженцев, конечно, никаких бумаг не оказалось.
Мы находились в лагере у дороги, в одиннадцати днях пути от Торкадино. Это был неплохой лагерь, удобный, расположенный в тенистом месте, и поблизости имелся родник. Помимо беженцев здесь были еще и крестьяне, приехавшие сюда, чтобы продать свои продукты. Через несколько енов все мы, Боадиссия, Хурта и я с Фэйкой, отправлялись дальше. Я заплатил за места в наемном экипаже.
— Приятно снова увидеть солдата в униформе Ара, — заметил мужчина.
— Это точно, — поддержал я его.
— А иметь бумаги это необходимо? — поинтересовался у солдата коротышка с тонкими усиками, но видя, что солдат не обратил на него внимания, добавил: — В Ар можно войти без них?
Но солдат уже удалялся от него.
— Я только что разговаривала с возницей, — сказала Боадиссия, подойдя ко мне. — Он уже готов к отъезду.
