Многие беженцев уже покинули лагерь пешком.
— Ты прелестно выглядишь Фэйка, — заметила Боадиссия, окинув рабыню критическим взглядом.
Фэйка, в этот момент стоявшая на коленях, упаковывая мои вещи, подняла голову и улыбнулась.
— Спасибо, красивая Госпожа, — поблагодарила она, и снова опустила голову.
— Совершенно очевидно, что рабство Тебе к лицу, шлюха, — бросила Боадиссия.
— Да, Госпожа. Спасибо, Госпожа, — отозвалась Фэйка, улыбаясь, но не поднимая взгляда.
— Экипаж Семнадцать отправляется через два ена! — огласил возница.
— Это — наш фургон, — забеспокоилась Боадиссия.
— Надо бы поднять Хурту, — сказал я.
— Он что, все еще спит? — удивилась девушка.
— Вот и разбуди его, — велел я. — По дороге поспит.
— Заканчивай со сборами, шлюха, — скомандовала Боадиссия Фэйке.
— Да, Госпожа! — заторопилась рабыня, а Боадиссия направилась будить Хурту.
Не завидовал я ей, работенка предстояла не из легких. Далеко не всегда получалось легко растолкать гиганта алара.
— Я готова, Господин, — сообщила Фэйка, закинув на плечи мой дорожный мешок и улыбаясь мне во весь рот.
Я подошел в ней и положил руки на ошейник, окружавший шею женщины. Моя невольница со страстью во взгляде посмотрела мне в глаза.
— А ведь и правда, — признал я заглянув в ее глаза, — рабство действительно Тебе к лицу.
— О да, Господин, — прошептала Фэйка. — Да. Да!
— Дорогу! Уступи дорогу! — прокричал возница, сидевший на фургонном ящике, приблизительно на ярд ниже, поднятой и огражденной перилами платформы заставленной скамьями, служившей пассажирской зоной.
Эта повозка имела два больших узких окованных по ободу железом колеса, диаметром около семи футов. В движение экипаж приводился двуногим тарларионом, породы немного меньшей, но более быстрой, чем обычный высокий тарларион используемый всадниками гореанской тяжелой кавалерии.
— Богатые тарски, — проворчал пешеход, сходя на обочину.
— С дороги! — снова крикнул возница, взмахнув кнутом.
О приближении его повозки заранее извещал звон двух колокольчиков, прикрепленных к выступам по обеим сторонам кузова прямо перед колесами. На этот раз мы миновали группу беженцев, и едва выбравшись из толпы, снова набрали скорость.
— Похоже, немного сокровищ перевозят в эти дни по этой дороге, — заметил Хурта.
— Несомненно, Ты прав, — кивнул я, — и насколько я заметил, основной поток движения направлен в сторону Ара.
— Косианская армия будет придерживаться этого маршрута? — уточнил Хурта.
— Скорее всего. По крайней мере, это — самый короткий маршрут между Торкадино и Аром
Я бросил взгляд на Боадиссию, стоявшую на передке повозки и, схватившись за передний поручень, всматривавшуюся вдаль. Волосы и платье девушки развевались на ветру.
— Смотри, — привлек я внимание Хурты. — Видишь того солдата у дороги?
— Вижу, — ответил он, высовываясь из повозки, чтобы иметь лучший обзор.
— На нем другая униформа, но он тоже из Ара, — пояснил я.
— Это немного успокаивает, — сказал мужчина справа от меня.
За последнее время мы видели уже нескольких солдат такой форме.
— Вы едете в Ар? — поинтересовался низкорослый товарищ, сидевший напротив меня. Это опять был все тот же самый торкадинец выделявшийся своими тонкими усами.
— Да, — признал я.
— А у Вас есть бумаги? — спросил он.
— Нет, — ответил я.
— Ох, — вздохнул коротышка, почему-то улыбаясь.
— А в чем дело? — полюбопытствовал я.
— Я предполагаю, что Ар не станет размещать всех беженцев, которые могут попросить у него убежища, — объяснил он. — Мне даже представить трудно, как они смогут принять такую массу народа. Уверен, что документы или письма могли бы быть необходимы, чтобы попасть в город.
— Возможно, — пожал я плечами.
— Любая такая бумага могла бы стоить на вес золота, — предположил он.
— Все может быть, — не стал спорить я.
— Скажите, у Вас есть при себе какие-либо ценности? — шепотом спросил он, наклонившись вперед, почти к моему уху.
— Нет, — ответил я.
Боюсь, при этом моя левая рука непроизвольно дернулась, как если бы собираясь коснуться ножен. Чтобы отвлечь внимание от моего движения, я проверил легкость, с какой выходит меч.
— Это даже хорошо, — сказал он.
— Почему это? — удивился я.
— Видите того мужчину в конце Вашей скамьи? — спросил коротышка.
— Да, — кивнул я, мазнув взглядов в ту сторону. — А в чем дело?
— Это — Эфиальтэс, — прошептал он, прикрывая рот справа открытой ладонью. — Знаменитый вор из Торкадино. Остерегайтесь его.
— Благодарю, — сказал я.
Всегда хорошо заранее получать такие предупреждения.
Коротышка кивнул и, откинувшись на спинку скамьи, положил локоть на поручень. Пожалуй, стоит не упускать из виду товарища на том конце скамьи, Эфиальтэса. Я был благодарен усатому за его информацию о нашем попутчике.
