– Масэтра видела их, а значит, видел и я, ибо у меня нет повода сомневаться в словах Радуглы. Русалки Бездны – прекраснейшие существа. Их оружие – чарующий голос и неземная красота. Они похожи на улучшенных, совершенных и идеальных красавиц. У них очень бледная кожа и серебряные хвосты с широкими, подобными многослойному вееру, плавниками. Этот вид появляется только ночью, при полной луне, и только в Северных водах. Они могут запрыгивать прямо на борт корабля и зачаровывать моряков глазами и голосами. Они льют хрустальные слезы и смеются, маня к себе свои жертвы, чтобы дать им величайшую награду – Поцелуй Русалки.
– Что это за награда? – шепотом спросил один из кадетов.
Дэкиста пожал плечами.
– Версий много, и я не знаю, в которой из них правда, но когда находят корабли, выбранные этими русалками, то они пусты. Нет ни живых, ни трупов. И ни одного мертвого моряка во много миль вокруг. Ни одного тела! Поэтому и говорят, что поцелуй такой русалки дарует возможность жить под водой. Это единственный вид, которому приписывается разум, в отличие от первых двух, способных лишь убивать.
– Но вы говорили, что первый вид умеет разговаривать?
– Умеет, – согласился масэтр. – Но, очевидно, это лишь подражание человеческому голосу и его имитация.
Лэа задумалась.
– Но в Северных водах корабли ходят все реже и реже. Что же будут делать эти русалки, когда парусники вовсе перестанут бороздить северные моря?
Дэкиста пронзил Лэа внимательным взглядом.
– Не хотелось бы это говорить, но, думаю, им придется мигрировать…
Лэа могла бы так и стоять, наблюдая за русалками, но прошедший мимо нее зачарованный Кэррим заставил ее очнуться. Лэа была девушкой, и чары русалок действовали на нее гораздо слабее.
Она схватила принца за шиворот и резко развернула к себе. Эльф попытался вырваться, и Лэа влепила ему несколько звонких пощечин. На щеках Кэррима расцвели алые следы от ее ладоней, но зато глаза приобрели осмысленное выражение.
– Очнулся? – спросила она шепотом.
Принц кивнул и потряс головой. Лэа оторвала от разодранного левого рукава рубашки два лоскутка ткани и заткнула ими уши Кэррима.
– Спрячься где-нибудь, – решила она, но тут же передумала. – Нет. Держись рядом со мной. Так безопаснее.
Но, оказалось, они были не единственными, кто спасся от чар русалок.
Азара тихо подкралась к капитанскому мостику, где одна из русалок целовала Рэда. Она выхватила длинную дубинку и резким ударом сбила русалку с борта. Так отлетела вглубь корабля и с глухим шлепком приземлилась на палубу рядом с Лэа. Она была без сознания, а на виске красовалась кровавая ссадина.
– Она жива? – шепотом спросил Кэррим.
Лэа неуверенно потрогала пульс, прикидывая в уме, одинаково ли устроены их организмы. К счастью, она ощутила биение жизни в запястье русалки и оттащила ее в сторону. Они укрылись за бочками.
Поступок Азары не прошел ей даром. Часть русалок, все еще плававших в воде, запрыгнула на корабль и с тихим шипением бросилась на Зару. Завязался бой.
Большинство русалок уже покинуло борт корабля, с тихим плеском утянув за собой выбранных ими пиратов.
– Неееет!!! – раздался крик Азары, и Лэа увидела, как разозленные русалки стаскивают ее в воду. – Неееет!!! Оставьте меня!
Последние слова пиратки захлебнулись водой, и больше наемница ее не слышала. Лэа осторожно выглянула из своего укрытия. На опустевшей палубе было несколько русалок. Они плакали и звали свою сестру. Лэа глянула на пленницу. Она все еще была без сознания.
Кроме них на палубе лежал Рэд, возле которого медленно растекалась лужица крови. Русалки плакали и звали, но затем, поняв, что их старания тщетны, с тихим плеском скрылись в воде.
Воцарилась полная тишина. Лэа продержала всех в укрытии еще полчаса, прежде чем решилась выбраться.
– Сиди здесь, – шепнула она Кэрриму и осторожно выбралась наружу.
Первым делом Лэа выдернула все еще торчащий в досках палубы меч, и к ней сразу же вернулась уверенность.
– Привет, – не удержавшись, шепнула она мечу. – Скучал?
Ей показалось, что сталь в ответ издала тихий радостный звон.
Лэа подошла к левому борту и осторожно заглянула в воду. Морские глубины были пусты, русалки ушли, окончательно и бесповоротно.
Лэа прошла вдоль борта и приблизилась к капитанскому мостику, на котором находилось безжизненное тело Рэда. Она проверила его пульс и уловила слабую пульсацию крови.
– Лэа! Лэа! – позвал ее Кэррим. – Она приходит в себя!
Русалка протяжно застонала и зашевелилась. Ее длинные густые ресницы затрепетали и приоткрылись, явив миру потрясающие изумрудные глаза.
Она обвела ими палубу и испуганно сжалась в комочек, задрожав.
– Не бойся, – ласково сказал Кэррим. – Мы не причиним тебе вреда.
Русалка, услышав человеческий голос, испуганно забилась в руках принца, перевернула несколько бочек, и, извиваясь, начала бить хвостом, разбрасывая пыль.
Лэа схватила ведро и опустила его на веревке в море, зачерпнув воды, после чего окатила с него бьющуюся русалку.
Сирена испуганно обмякла и прерывисто задышала. Ее кожа вновь приобрела влажный блеск, но широко раскрытые глаза продолжали испуганно смотреть по сторонам.
