– Потому, что нет у меня отряда полностью преданных мне людей. Отряд возглавит Лидул, а ты знаешь сам, почему нельзя доверить ему Сновида.
Пришёл Добрыня. Он нёс в руках, кроме факела, пару маленьких башмачков, топор и коротенький полушубок.
– Отлично, – сказал патрикий, взяв у него все эти предметы, за исключением факела, – теперь жди нас около выхода из подвала.
– Есть выход прямо на улицу, – сказал ключник.
– И где же он?
– Отсюда направо, затем – налево. Так как я буду возле него, увидите свет.
– Хорошо, иди.
Когда ключник вышел, Иоанн дал Рагдаю топор и не отказал себе в удовольствии помочь Хлеське надеть красивые башмачки, затем – полушубок. Перстень она перед тем успела куда-то спрятать.
– Как я схвачу Сновида, ежели он окружён лихими? – вскричал Рагдай, – они ведь меня убьют, как только увидят!
– Ты скажешь им, что Лидул свалил на тебя неудачу с подземным ходом, что Святослав был с тобою резок, и ты, решив ему не служить, освободил Хлеську и….
– Да не дураки они, не поверят!
– Но Хлеська всё подтвердит.
– А то им неведомо, сколько стоит Хлеськина честность!
– Слушай, Рагдай! – вышел из себя Иоанн, – у меня нет времени объяснять тебе здесь, что надо им говорить! Ты сообразительный, догадаешься.
– Значит, я останусь у них в плену? – сразу догадался Рагдай, – ты разве не хочешь, чтоб я сегодня же притащил Сновида?
Патрикий, не отвечая, вновь повернулся к Хлеське.
– Скажи, красавица, как Сновид вызывает духов?
– В том месте есть большая гора с пещерой, через которую духи из царства тьмы выходят на землю, – сказала Хлеська, важно пройдясь в башмачках по комнате, – Гости Сновида, напившись хорошо браги, садятся около той пещеры. Сновид разводит большой костёр, сжигает на нём икону и начинает прыгать, орать, плясать, размахивать посохом до тех пор, пока из пещеры не выйдут духи. Сказав Сновиду волю свою, они исчезают.
– Так я и думал, – кивнул патрикий, – хмельного, стало быть, там в избытке.
– И ты своими глазами видела духов? – спросил у Хлеськи Рагдай.
– Я всякий раз засыпала, выпив лишь пол-ковша Сновидовой браги. Та брага жжёт всё нутро и ум отшибает напрочь.
– Он постоянно держит её запас около горы? – спросил Иоанн.
– Да, там, под горою, вырыта яма. И в ней всегда стоит много бочек.
Калокир вытащил из кармана красный мешочек, чем-то наполненный и завязанный вшитым в него шнурком. Отдав его Хлеське, он пояснил:
– Незаметно высыпи всё из него в бочонок, откуда будут черпать. Но только не в полный, а когда в нём останется ведра три.
– Лихие уснут? – догадалась Хлеська, убрав мешочек в карман.
– Уснут. Через полчаса. Ты, Рагдай, должен сразу выпить лишь один ковш и свалиться, чтоб тебе больше уже не пить. Только после этого Хлеська высыплет зелье в бочонок с брагой. Когда разбойники захрапят, взвали на плечо Сновида, и – в Киев! Не торопись, отдыхай в пути. Лихие проспят не час и не два.
– А если у нас ничего не выйдет?
– Они тебя в любом случае не убьют. Но если вас долго слишком не будет, я попрошу Лидула прочесать лес на десяток вёрст. В какой стороне примерно то место, Хлеська?
– К северо-западу, за большой горой.
– Ну, идём!
И все трое вышли. Добрыня ждал их возле открытой двери во двор, к которой вели крутые ступеньки.
– Пришли на пир двести отроков, которые на постах стояли? – спросил патрикий у ключника.
– Да, пришли. И явились также купцы заморские. К счастью, много бояр ушло. Иначе бы не хватило места для всех.
Когда поднялись наружу, Добрыня запер подвал и зашагал к главным дверям дворца. Калокир, Хлеська и Рагдай двинулись к воротам. Те были настежь. Около них патрикий, пожав приятелю руку, сказал ему:
– Пусть тебя хранит святой преподобный Феодор Стратилат!
Щёлкнув Хлеську по носу, он направился во дворец. Рагдай и его попутчица пошли вниз, к багряному зареву полыхавших на площадях костров.
– Давно ли ты его знаешь? – спросила Хлеська.
– Два года.
– И что же ты о нём думаешь?
– Мне с ним весело. Интересно. А ты что думаешь?
– Он – красавец! И ты отлично пляшешь под его дудку.
– Ты мне так мстишь?
Она промолчала. Потом заметила:
– Никто прежде не надевал мне на ноги башмачки! Я ему понравилась.
– Это точно. Не удивлюсь, если он прямо завтра женится на тебе, а через два года ты займёшь место зеленоглазой царицы. Она до свадьбы с царём тоже ведь работала в кабаках!
– Ты стал очень странным, – Бросила косой взгляд на Рагдая Хлеська, – ты такой же странный, как твой патрикий. Он угрожал мне смертью, а ты молчал. Ведь так было нужно! Потом он стал меня лапать, и ты спокойно смотрел. А почему нет, если это нужно? Ты изменился.
– Ты правда думаешь, что я дал бы тебя убить?
– Ты сам бы меня убил по его приказу.
Они шли к саду не через площади, а задворками, где слонялось много бездомных псов. Но в руке Рагдая блестел топор, и это их побуждало не приближаться к быстро идущей паре. Но лай стоял со всех сторон страшный.
– Слыхала, Хлеська, как волки давеча выли? – спросил Рагдай, взяв спутницу за руку.
– Да, слыхала. То, правда, были не волки.
– А кто тогда? Печенеги?
– Не печенеги. То был Равул.
