Наложница опустила руки. Её лицо казалось безжизненным, как у куклы. Иоанн снова заговорил:
– И он будет дьявольски убедителен в аргументах. Меня, по всей вероятности, не окажется рядом, чтоб опрокинуть их. Доверяй Гийому. И делай всё, что он скажет.
Увидев тут же Гийома, который шёл прямо к ним, точнее сказать – бежал, Калокир поспешил закончить:
– Я убеждён, что в ближайшем будущем Святослав начнёт по-иному воспринимать христиан. Он нас плохо знает, хоть и возлюбленная, и мать его – христианки. Ведь нет пророков в своём отечестве, как ты знаешь! Я познакомлю его…
– Джафар собирается уходить, – сообщил Гийом, подбежав, – пойдём, Иоанн!
Калокир поднялся.
– Вы что, меня оставляете? – возмущённо крикнула египтянка.
– Да, – ответил патрикий и поспешил с конюшим к столу, за которым сидел Джафар с другими купцами. Вдруг на пути Гийома и Калокира возникли несколько человек, одетых весьма богато. Один из них – невысокий, толстый, схватил патрикия и вскричал:
– Иоанн! Друг мой! Наконец-то я получил возможность поговорить с тобой! Прости, что раньше не подошёл! Просто Невозможно было к тебе пробиться сквозь толпу руссов, не оставлявших тебя в покое с каким-то вздором! Потом ты подсел к любовнице князя…
– Кто ты такой? – спросил Иоанн, разрушив объятия незнакомца. Лицо последнего вытянулось.
– Я – Дмитр, племянник царя Петра! А это – мои друзья. Мы – камитопулы, враги ромеев! Мой друг и брат Святослав…
Этим разговор и закончился, потому что Гийом силой потащил Иоанна дальше, и тот не стал упираться. Заметив их приближение, все купцы-мусульмане, кроме Джафара, мгновенно вспомнили о каких-то срочных делах, и их след простыл за одну секунду.
Джафар пил крепкую брагу, помня о том, что употреблять вино пророк запретил. Он черпал её серебряным ковшиком из резной настольной кадушки. Патрикий расположился от него слева, а Гийом – справа. Оба приветливо поздоровались. Но сириец сперва доел кусок пирога, а затем обрадовался.
– Друзья мои! – вскрикнул он, круто повернувшись сначала к франку, затем – к царскому послу, – как я рад вас видеть! Здравствуй, патрикий. Я и не помню, когда мы с тобой встречались в последний раз! Года два назад?
– Мы тоже ужасно рады видеть тебя, Джафар, – сказал Иоанн, – как твои дела? Надеюсь, всё хорошо? Прибыли растут? Султан тобою доволен?
Лицо Джафара стало растерянным, но улыбка на нём осталась.
– Патрикий, мой повелитель меня ни разу не видел! И вряд ли слышал когда-нибудь обо мне. Ты мне придаёшь чересчур большое значение, уверяю!
– Да неужели? Слушай, Гийом! Ты ведь щепетилен до тошноты! Как мог ты принять подарок от человека, который пользуется такой скверной репутацией, что, будучи именитым купцом, не смеет показываться султану?
– Я не брезглив, – ответил Гийом, – брезгливость и щепетильность – разные вещи.
Торговец пригладил бороду, подчеркнув этим жестом обиду и сожаление. Но при этом он даже не удостоил Гийома взглядом. Он наблюдал за девушками.
– Джафар, ты на днях грозился уехать, – вновь обратился к нему патрикий, – что, твои планы переменились?
– Князь попросил меня не спешить, – прозвучал ответ.
– Напрасно ты выполнил его просьбу. Но я ещё не сказал ему, что убийцы ждали меня на сарацинском подворье. Этому есть свидетели. Князь ещё не поймал Сновида, который скажет под пыткой, кто заказал мятеж. Сновида ко мне притащат с часу на час, и я либо передам его Святославу, либо случайно убью. Я ведь очень вспыльчив! Это – единственный мой порок.
– Чего ж ты от меня хочешь? – спокойно спросил Джафар.
– Только одного. И моё желание для тебя не будет обременительным. Я хотел бы потолковать по душам с Равулом. Ты знаешь, кто это.
– Знаю, хотя мечтаю забыть. Но как я могу помочь тебе в этом деле?
– Джафар! Ослиные уши не украшают морду шакала. Назначь этому негодяю встречу и сообщи мне, когда и где она состоится.
– Боюсь, это невозможно, – пожал плечами сириец, – по двум причинам.
– Ого! Надеюсь, они весомы? В противном случае ты немедленно будешь схвачен.
Сделав глоток из ковша, Джафар отвечал:
– Да, они существенны. И весьма. Во-первых, Равул хитёр. Он ни на какую встречу не согласится, так как не сомневается, что ты взял меня на крючок. Вторая причина ещё более серьёзна. Он заблуждается. Я плевать хотел на твои приказы.
– И ты хорошо подумал? – приподнял бровь Калокир.
– Очень основательно, как всегда.
– Значит, ты считаешь, что князь не сможет язык развязать Сновиду?
– Думаю, нет – если ты, патрикий, завяжешь этот язык. А ты, несомненно, его завяжешь. Так же, как свой. Иначе тебе привезут голову Мари. Ты помнишь Мари?
Святослав схватил вдруг одну из девок, со всех сторон его окружавших, и весело усадил её к себе на колени. Она его обняла. Невысокий отрок, её дружок, вскочил и обнажил саблю. Другие отроки моментально его скрутили. Он вырывался, с яростью вызывая князя на бой. Святослав велел его вышвырнуть из дворца. Приказ был тут же исполнен. Роксана в этот момент также не скучала. С ней пили угрские князья и Сфенкал.
