– Потому, что он очень занят. Курит гашиш.
Сигурд оживился. Прищурился.
– Так ведь это же хорошо! Пожалуй, преподнеси ему в дар как можно больше гашиша. Самого лучшего! Пускай курит.
– Что ты задумал, Сигурд?
– Хорошее дело. Ещё вопрос. Уверен ли ты, что эта Маришка нравится Святославу?
– Да, я уверен. Другие девки рассказывали. Он сам этого не скрывает, когда напьётся.
– Отлично!
Сигурд внимательно поглядел в распахнутое окно – на горы правобережья, покрытые густым лесом. Солнце, садясь за них, обдавало лес таким жаром, что снег сползал с деревьев ручьями. По оседавшим сугробам бурно бежали они к Днепру. Помолчав, Сигурд негромко прибавил:
– Днепр за месяц лёд поломает и в берега войдёт.
– Ну, и что? – не понял Свенельд.
– Святослав, должно быть, перед походом закатит пир на весь мир?
– Это несомненно!
– А ты сумеешь за месяц уговорить Святослава провести пир не в его, а в твоём дворце?
У Свенельда челюсть отвисла.
– В моём дворце? Такой пир?
– А какой – такой?
– Пир тысяч на пять человек! Княжеский дворец будет мал для такого пира! Что ж говорить про мой?
– Ну, столы для младшей дружины можно поставить и во дворе, ведь будет уже середина мая.
– Но Святослав откажется пировать у меня!
– Он с радостью согласится, как только ты ему скажешь, что все расходы – лишь на тебе, – заверил Сигурд.
– Но ради чего всё это?
Сигурд не спешил с ответом. Сперва он вновь наполнил свой кубок красным вином из кувшина, и лишь затем объяснил:
– Да ради того, чтоб наш побратим Фарлаф был нами доволен.
Глаза Свенельда блеснули.
– Сигурд! Скажи мне, что ты задумал?
– Сейчас поймёшь. Нужно сделать так, чтобы на пиру присутствовала Маришка. Ну, и конечно, ты позовёшь Лешка.
– Погоди, – перебил Свенельд, – Лешка-то я позову, да он и обязан будет присутствовать, как телохранитель Роксаны. А вот Маришка без позволения египтянки вряд ли решится пойти на пир! Роксана же точно ей не позволит.
– Она на это решится. Блеск золота даст ей смелости. Ведь доселе ты ей платил только серебром!
– Ладно, предположим. А что же дальше?
– Дальше? Я позабочусь о том, чтобы этот пир стал для египтянки последним. Ты что, до сих пор не понял мою затею?
– Я понял твою затею, – важно кивнул головой Свенельд, – беда только в том, что и Калокир – не дурак. Он тоже её поймёт. Поймёт моментально, как только я начну уговаривать Святослава устроить пир у меня. И уж будь спокоен – он за Роксану самому чёрту глотку перегрызёт!
– Свенельд, я сказал: гашиш! Хороший гашиш. Такой, чтоб у Калокира отшибло нюх на полгода. Сейчас-то он плохой курит! Где ему было хороший взять, ведь он с сарацинами не в ладах! А вот мы – в ладах.
– Есть ещё Гийом, – напомнил Свенельд, – а он не глупее.
– Сейчас он сильно глупее. Ты что, не видишь – весна! Он сходит с ума от женщин. Берись за дело, Свенельд.
И Свенельд сейчас же взялся за дело.
Глава тридцать четвёртая
.
Получив в подарок мешок гашиша, Калокир сразу начал его курить, чтоб скоротать месяц, оставшийся до начала похода. Через неделю, которую он провёл безвылазно в своих комнатах, его трудно стало узнать. Он весь отощал, пожелтел, оброс, глаза у него ввалились и потускнели. Благодаря всему этому и седым волоскам в чёрной бороде он в двадцать пять лет стал выглядеть на все сорок. К счастью, Иоанн вскоре это заметил, и, пригласив цирюльника, смог почти в полной мере вернуть себе прежний облик.
С Рагдаем он почти не общался. Рагдаю, впрочем, было не до него. Он редко бывал во дворце – если забегал, то перед рассветом, и сразу ложился спать. Вечером за ним заходил самый бесноватый во всей дружине – Талут, который не мог без соплей смотреть ни на одну юбку, слабо скрывающую упругость и длинноногость. Вместе с этим самым Талутом Рагдай опять исчезал на неопределённое время. Как-то они позвали с собой Иоанна, но тот ответил, посасывая чубук, что женщина есть ужаснейшее орудие сатаны. Святослав, вернувшись с охоты, принял Свенельда. Выслушав его предложение относительно пира, сказал:
– Посмотрим.
И Свенельд, вняв совету Сигурда, начал приготовления к торжеству.
Ему имело смысл поторопиться – весна была очень дружная. Солнце, словно очнувшись после своего мартовского бездействия, выжигало в степи проталину за проталиной. С каждым часом они росли. По ним ошивались в поисках корма стаи грачей и скворцов. Леса, оттаявшие и голые, неприглядно чернели над ослепительным зеркалом вешних вод. Ледоход на Днепре совпал по времени с Масленицей. По всем городам и весям Руси запахло блинами. Радостно зазвенели девичьи песни и развернулись гульбища. В Киеве прошли кулачные поединки с участием сотен богатырей. Вняв шуточным уговорам Гийома и Калокира, Икмор сразился с пятью. Шестого охотника драться с ним не нашлось. Хотел и Рагдай помериться силами с кем-нибудь, но ему патрикий без всяких шуток сказал, что если попробует – быть большой между ними ссоре. Он не хотел, чтоб Рагдай рисковал своей головой из-за ерунды.
