– Я этого не сказал. Ты меня уверил лишь в том, что зеленоглазая фея, пылая страстью ко мне, блюдёт целомудрие. Кстати, как там Рагнар?
– О нём, к сожалению, ничего не знаю.
Если бы разговор проходил при свете, патрикий вряд ли поверил бы Аврааму. Да он и так ему не поверил. Чуть помолчав, Иоанн заметил:
– Судьба царицы действительно не совсем безразлична мне. Пускай она знает – когда Георгий Арианит попросил моего согласия на его брак с нею, я ему отказал.
– Георгий Арианит? – с сомнением повторил купец, – на брак с Феофано?
– Да. Почти год назад, когда мы с ним плыли в Киев, он мне сказал буквально вот что: «Я назову тебе имя любовника Феофано, которого она хочет сделать очередным своим мужем. Но поклянись, что женишь меня на ней, когда коронуешься!»
– Ну, и что ты ему на это ответил?
– В точности то же, что отвечаю каждому дураку: пшёл вон!
Два последних слова Иоанн выкрикнул, потому что его плечо внезапно пронзила боль. Иудей поднялся.
– Ладно, патрикий. Спасибо за разговор. Осмелюсь предположить, что своим поступком ты заслужил большую признательность несравненной императрицы.
– Каким поступком?
– Который ты совершил почти год назад, направляясь в Киев.
– На что мне её признательность?
– Уверяю, она понадобится тебе. Ведь ты, как я вижу, полезешь в драку.
– Полезу.
– Лучше бы ты этого не делал.
– Я это сделаю.
Авраам низко поклонился и вышел. Когда затихли его шаги, Калокир потрогал своё плечо, и, сразу почувствовав, что сквозь бинт опять просочилась кровь, отправился искать лекаря.
Утром Ратмир ускакал на Русь. Он пообещал к весне возвратиться со вспомогательными войсками, хотя и знал, что для их вербовки ему придётся объездить все города, от Переяславля до Новгорода. Купцы, которые ночью выгрузились на пристань, также явились к князю с подарками. Святослав ещё не ложился и принял их. Обговорив с ним условия торговли, они немедленно повезли товары на городские рынки. Там их уже ожидало множество покупателей. Переяславец сразу ожил и зашумел, будто накануне не был разгромлен. Окончив переговоры с торговцами, Святослав лёг спать, хотя ему доложили, что пришли сотни других купцов и тысячи его новых подданных, желающих засвидетельствовать почтение. Только через неделю он начал их принимать.
Приём на сей раз был официальным и очень пышным. Он проходил под гулкими сводами церемониальной залы. Князь сидел в кресле. Кремена стояла рядом. На ней был белый хитон с широким золотым поясом, изумрудный царский венец и греческие сандалии. Во всём этом она ничем уж не отличалась от Клеопатры. Так ей сказал Калокир. Дружинники, ярлы и угрские князья, также разодетые и слегка уставшие от попоек, толпились позади князя. Икмор, горой возвышаясь прямо за спинкой кресла, держал, как обычно, знамя с изображением лилии.
К числу тех, кто жаждал аудиенции Святослава, прибавились и послы. Святослав решил принять сперва их. И не пожалел. Зная его слабость к дорогостоящему оружию, подданные царей, королей, султанов и императоров раболепно клали к его ногам самое невиданное оружие, а к ногам Кремены ставили сундучки, ларцы и шкатулки. Однако, странное дело – Кремена не открывала их и как будто даже не замечала. Она глядела лишь на оружие. Вырывая у Святослава кинжалы, мечи и сабли, она старательно проверяла пальцем остроту лезвий и восклицала:
– Это мне нравится! Я такие штуки люблю!
Воины над нею смеялись. Какой-то испанский граф хотел подарить Кремене распятие из слоновой кости. Она его не взяла.
– Как это понять? – спросил её Святослав, – ты разве не христианка?
– Нет. Я решила верить в твоих богов.
Именно таким образом объяснив своё поведение, новая Клеопатра взяла дамасскую саблю с чёрным эфесом и начала очень лихо ею размахивать. Все шарахнулись от неё. Но князь был в восторге.
В этот же день, но поближе к вечеру, к Калокиру пришли Рагдай и Вадим. Уловив, чего от него хотят, Иоанн сказал, что ему плевать, с кем ехать в Преслав, и, пожалуй, даже с Вадимом будет получше, так как Рагдай стал пьяницей. Таким образом, дело это решилось. Впрочем, поездка предполагалась никак не раньше чем через месяц, ибо патрикий был тяжко ранен и чувствовал себя плохо. Ночью Рагдай пил вино с Гийомом, и тот сказал ему:
– Поезжай со мною в Константинополь!
Рагдай немножко подумал и согласился. Князь возражать не стал. Но он приказал Рагдаю взять для сопровождения не всю сотню, а половину, поскольку каждый дружинник был на счету. Рагдай отобрал пятьдесят бойцов с помощью Гийома, который лучше него знал воинов его сотни. Он указал Рагдаю и на Талута с Мальком. Так сформировалось посольство. Оно отправилось в путь на большой ладье, прихватив с собой верительные бумаги, которые Калокир составил и написал по всем правилам, но, конечно, от имени Святослава.
