Его заметил Георгий Арианит, седлавший коня. Он сразу обнажил меч. Не шестеро, как сказала Маришка, а семеро печенегов шли с сёдлами к лошадям. Те сонно паслись. В тумане они казались очень далёкими. Различив чужака, который остановил коня в двадцати шагах, кочевники побросали сёдла и также выхватили мечи. Роксана при виде всадника стала всматриваться в него. Но туман не позволил ей сразу узнать Рагдая. А тот проехал ещё несколько шагов и, вновь осадив коня, по-гречески обратился к Георгию:
– Я – Рагдай, тысяцкий великого князя. Ты мне её отдашь, и я увезу её.
Роксана поднялась на ноги и глядела на него дико. Он продолжал:
– Вас восемь, а я – один. Но я вас убью. Я всех вас убью, если вы мне не отдадите её. У меня нет выбора, потому что она нужна Святославу.
– Слезай с коня, – предложил Георгий, косо взмахнув мечом, – решим это дело единоборством!
Было уже светло. Увидев физиономии печенегов, которые наблюдали за ним и не выпускали из рук оружие, Рагдай понял – единоборства не будет. Но выбора у него, действительно, не было. Он сошёл с коня и обнажил саблю.
А когда взошло солнце, сабля Рагдая уже годилась только на то, чтобы перерезать ремень, стягивавший руки Роксаны. Когда это было сделано, египтянка подняла руки и облизала свои запястья. Её глаза вновь были спокойными. Да, конечно – то, что они увидели за последние пять минут, было ей привычнее и понятнее, чем всё то, что происходило с нею в течение трёх последних недель. Рагдай это понял. Отбросив саблю, он снял с себя пояс с ножнами и рубашку, вымокшую в крови. Кровь текла ручьём по его груди из ключицы, которую зацепил остриём меча Георгий Арианит. Последний, возможно, был ещё жив. Но скорее, вряд ли – его длинные ресницы вполне могли трепетать и от ветра.
– А я ведь была права, когда говорила, что у тебя – взгляд убийцы, – заметила египтянка. Мельком оглядев трупы, она опять заострила своё внимание на Рагдае, и, будто бы не поверив своим глазам, увидевшим кровь, пальцами коснулась его груди.
– Да ты, мой друг, ранен! Тебя бы надо перевязать, иначе ты упадёшь.
– Мне нужна вода, – ответил Рагдай, безразлично глядя, как его кровь стекает уже по её руке, – где бы её взять?
– Здесь недалеко есть ручей. Вечером они коней из него поили. Но разве ты до него дойдёшь? Я думаю, нет!
– У меня нет выбора, – повторил Рагдай. Но тут вдруг перед его глазами всё поплыло, закачалось, и он был вынужден опуститься на груду сухой травы, которая была собрана для костра. Сознание от него ускользало. К счастью, Роксана не потеряла спокойствия. Подбежав к своей лошади, она вынула из седельной сумки чистенькую рубашку, и, разодрав её всю на полосы, аккуратно перевязала плечо Рагдая. Затем она напоила раненого вином из плетёной фляги. Сразу почувствовав себя лучше, Рагдай сказал, что он хочет сесть на коня. Роксана ему помогла и в этом. Серый скакун успел уже отдохнуть и даже пощипать травку. Конь сам пошёл на восток, почуяв оттуда свежесть степной речушки. Роксана шагала рядом, изо всех сил поддерживая Рагдая. Всадник цеплялся одной рукой за луку седла, другую держал на плече Роксаны. Её вино было превосходным, но ему всё же очень хотелось напиться вдоволь холодной, чистой воды и ополоснуться.
На берегу речушки он кое-как слез с коня. Весь берег зарос травой. С помощью Роксаны Рагдай улёгся ничком прямо над водой и припал к ней ртом, руками раздвинув стебли осоки. Вода была ледяная. Жажда была настоящей пыткой. Вино её только разожгло. Напившись до тошноты, Рагдай хорошенько умыл лицо и велел Роксане стянуть с него сапоги. Она это сделала. С трудом встав, он поднялся на чуть более высокий берег. Там он присел на обрывчике, закатал штаны до колен и погрузил ноги в быструю воду. Роксана молча последовала за ним. И она стояла возле него, словно изваяние. Точно так же стояла она когда-то и около Святослава, пока он ел, сидя за столом.
Прошло полчаса. Рагдай наслаждался утренними лучами солнышка, ледяной прохладой воды и полным покоем. Молчать можно было долго. Но он сказал, шевельнув плечом:
– Кровь остановилась.
– Тогда давай я сниму повязку с тебя и промою рану, потом ещё раз перевяжу, – послышался за спиной её тихий голос.
– Не нужно, царапина пустяковая. Лишний раз её трогать нечего. Заживёт.
– Но ты весь в крови! Тебе обязательно нужно вымыться!
– Чуть попозже.
Она внезапно села с ним рядом и начала бултыхать по воде ногами, обутыми в сапоги. Глядя вдаль, спросила:
– Ты повезёшь меня в Киев?
– Да.
– К Святославу?
– Да.
– А зачем?
Эти три вопроса и мрачный тон, каким они были заданы, не особенно удивили Рагдая. Но он задумался. Женщина, сиротливо сидевшая рядом с ним, была ему незнакома. Что с нею произошло за пятнадцать месяцев? Кто теперь для неё Равул, кем стал Святослав? И что в её сердце осталось от прежней веры во всемогущего Бога, который спас всех людей ценой своей жизни? Об этом можно было только гадать.
