– А почему бы ей не мечтать? Конечно, мечтает.
Талут закатил глаза.
– Если Светозара начнёт проигрывать, она выдаст тебя Малуше, чтоб помириться с нею! – сказал Рагдай, – она – злая дрянь.
– Ты совсем не знаешь боярыню Светозару. Она уступит Малуше только в том случае, если та приползёт к ней на четвереньках. Из Любеча.
– Хорошо, пусть так. Ну, а что мы делать-то будем в Новгороде? Скажи мне!
– Жить вольной жизнью. Этого тебе мало?
Рагдай задумался. Он решил, что всё-таки можно было бы привезти Роксану в Киев насильно. Талут туда не вернётся. Но дальше – что? Обезуметь, как обезумел Лешко, постоянно видя её с другим? Этого ещё не хватало! Вернуться же без Роксаны было ещё более немыслимо. Это значило потерять, во-первых, её, во-вторых – себя. И Рагдай ответил:
– Ну, ладно. Поедем в Новгород.
– И я с вами, – быстро сказал Талут. Было очевидно, что он решил это твёрдо. Роксана жестом дала понять, что не возражает. Рагдай в глубине души возражал. Но он промолчал, рассудив: путь к Новгороду не близок, и с ловким, смелым попутчиком одолеть его будет проще. Так что, пускай.
С помощью Талута он оседлал серого с вороным. Но на лошадей сели ещё не скоро. Роксана долго натягивала свои высокие сапоги, сперва отослав Талута с кувшином за водой к озеру, находившемуся с другой стороны дороги, долго потом умывалась этой водою, приказывала Талуту опять стянуть с неё сапоги, внезапно решив, что необходимо сполоснуть ноги, тщательно промывала и бинтовала плечо Рагдая. Наконец, выехали. Был полдень. Первые полчаса пути Талут всё помалкивал, а потом вдруг начал смешить Роксану всякими-разными небылицами. Египтянка громко смеялась, то наклоняясь к ушам своего коня, то, наоборот, запрокинув голову, и всё время перебивала Талута каверзными вопросами. Тот на них отвечал ещё более несусветным вздором. Рагдай всё это не слушал, уныло думая о своём.
Рагнар возвратился в Киев вместе с Малушей, которая захотела лично поблагодарить Святослава за его помощь против разбойников. От ворот дружинники повернули налево, к княжескому дворцу, а Малуша и четверо её слуг свернули к Подолию. Было утро. Толпы на площадях сразу затихали и расступались перед Малушей, ехавшей впереди своих провожатых на иноходце буланой масти. Но кланялись ей не все. Наоборот, многие – женщины, в основном, злобно усмехались ей вслед, а то и в лицо. Говорили громко:
– Ишь, ты, припёрлась! Рыжая образина!
– Роксанкин след остыть не успел, а эта уж тут как тут! Ну как можно быть такой наглой сукой?
– Ехала бы назад, мурло конопатое!
– Да, видать, ей не надоело от Святослава пинки под зад получать! Её зад из дуба вытесан, что ли?
– А для неё что пинки, что пряники – один хрен! Она как была холопкой, так и осталась ею!
Малуша предпочитала не связываться. Молчала, скрипя зубами. Знала она, за что киевляне её не любят. Причина была проста – молоденькая рабыня из Любеча в одночасье на их глазах стала госпожою, чуть ли не первою на Руси. Была поломойщица, а теперь – госпожа Малуша! И если бы не Роксана, сделалась бы она великою киевскою княгиней. Можно ли было ей после всего этого ждать от жителей Киева чего-либо, кроме насмешек?
Долго пришлось спутникам Малуши бить кулаками в створки ворот новгородского купеческого подворья, прежде чем те, наконец, раскрылись, и к гостям вышла целая дюжина именитых купцов, одетых торжественно. Среди них был и сам глава торговой общины Новгорода, Климята. Бесстрашно глядя в глаза брошенной любовнице Святослава, он объявил ей:
– Прости, Малуша, но ежели мы тебя приютим – наша госпожа, боярыня Светозара, нам головы поснимает. Ты её знаешь.
– Я её знаю, Климята, – холодно подтвердила Малуша. Шумно вздохнув через длинный нос, она с высоты своего коня окинула взглядом всех торгашей, кивнула и повторила гораздо громче:
– Я её знаю! Я хорошо её знаю, эту кабацкую шлюху. И потому, купцы, передайте ей мой приказ. Пусть она объявит по всему Новгороду, что едет к Малуше в Любеч – просить прощения и с лихвой возмещать убытки за свой разбой на больших дорогах. Я буду ждать её долго. До сентября. Если эта тварь в означенный срок не приедет в Любеч с четырьмя сотнями гривен золота и не ляжет передо мной ничком – я тогда сама её навещу и устрою ей публичную порку! Посреди Новгорода! Кнутом! Так и передайте.
Купцы мрачно усмехнулись.
– Передадим, – ответил за всех Климята, – это нетрудно.
Малуша помчалась на постоялый двор. Сняв там комнату, она послала одного из своих людей к Святославу с просьбой её принять, другого – к Свенельду, с просьбой явиться к ней. Двух оставшихся отпустила она в кабак. Заняться ей было нечем, думать особо не о чем. Ожидая Свенельда, она пила из корчаги брагу, металась из угла в угол и бормотала ругательства.
Святослав согласился встретиться с ней, а вместо Свенельда прибыл Сигурд. Усевшись за стол напротив друг друга, Малуша и старый викинг, как водится, обсудили погоду, дороги, цены, после чего женщина спросила:
– Ну что, есть новости?
– Да.
