Малуша помедлила и кивнула. Было заметно, каких усилий ей стоило снова взять себя в руки. Ещё раз обведя взглядом лежавших перед ней баб, она повернулась, взошла опять на крыльцо и сделала тысяцкому поклон, подтверждая этим своё любезное приглашение. Взявшись за руки, тысяцкий и посадница вошли в терем. Сорок красавиц тут же поднялись на ноги. Отряхнув роскошные свои юбки, они направились бессловесной толпой к воротам. Боярыня Светозара шла впереди – высокая, мрачная, с шевелящимися ноздрями. Поскольку ни одного слуги поблизости не было, ей пришлось отпирать ворота. Прямо за ними была толпа, собравшаяся послушать, о чём будут говорить Малуша и Светозара. Когда боярыня вышла, толпа перед ней попятилась.
Малуша очень легко утвердилась в Новгороде. Ещё бы – все знали, что Светозара лежала у её ног, в числе сорока знатных горожанок. Благодаря последним все также знали, о чём боярыня и посадница торговались. Многие, впрочем, слышали их беседу своими собственными ушами. За частокол никто заглянуть не мог, но толпа вокруг собралась немалая, а соперницы обсуждали свои дела весьма громко. Когда боярыня шла нетвёрдой походкой к своему терему, перед нею все расступались. Почти все кланялись, хоть могли бы этого и не делать – в глазах надменной красавицы отражалось даже не солнце, которое поднималось над Ильмень-озером, а ужасная боль позора. Таисья, Мамелфа и Улиания плелись следом и плакали. Очень им не хотелось идти в субботу на трапезу, стоившую так дорого. Но их слёзы ни для кого значения не имели. Важным для всех было только то, что непобедимая Светозара перед Малушей смирилась.
После беседы со Светозарой, ввиду каковой беседы все её бравые атаманы с храбрыми есаулами затаились, как говорится, под юбками своих баб, Малуша ничем особенно ярким не отличилась. Её дружинники вполне мирно вели себя в кабаках, а её приказчики во главе с Добрыней очень неплохо строили отношения и с купеческими общинами, и с посадскими мастерами, и с землепашцами. Про Роксану в Новгороде по-прежнему говорили, но с удивлением и тревогой. Никто не знал и не мог понять, куда она делась, да и была ли она. Вдруг всем померещилось? Пролить свет на этот вопрос могли только Светозара, Таисья, Мамелфа и Улиания. Но четыре сплетницы после унизительного визита к Малуше не покидали своих домов. Однако, в субботу им пришлось выйти, чтоб навестить госпожу посадницу. За боярыней Светозарой зашла Таисья. Они отправились в путь, сторонясь прохожих. В карманах у двух подруг были кошельки, набитые золотом.
– Не хочу к ней опять идти, – разнылась Таисья, когда уже подходили к терему Людомира, – тьфу на неё! Да и денег жалко! Я ведь не так богата, как ты!
– Ну, и не хоти! – воскликнула Светозара, – ты думаешь, я хочу? Я там, около крыльца, тогда натерпелась в три раза большего страху, чем вы все три, вместе взятые!
– Мой страх был самым чудовищным! – оскорбилась Таисья, – мне снилось потом всю ночь, что меня бьют плетью! Я до сих пор не могу сидеть!
– Ну, и не моги! Никто и не просит тебя сидеть. Языком чесать можно лёжа!
Таисья очень обиделась. Она плюнула Светозаре в лицо. Боярыня увернулась и дала в морду. Ворота перед двумя скандалистками распахнул во всю ширь Добрыня. Он им сказал, чтобы шли в светлицу. Взбешённая Светозара туда направилась сразу же, а разгневанная Таисья сперва как следует обругала Добрыню за то, что он поклонился ей не так низко, как её спутнице. Но к светлице они приблизились вместе. Возле двери стоял Аникей. Он её открыл двум боярыням, поклонившись каждой из них вполне безупречно, а когда обе они вошли – закрыл, оставшись снаружи.
Что же предстало взорам двух неразлучных подруг в просторной светлице, когда-то принадлежавшей одной из них? Много интересного. У распахнутого окна на стуле сидел Ратмир. Увидев его, Таисья и Светозара пришли в такое недоумение, что не сразу заметили Улианию и Мамелфу, сидевших на деревянной лавочке, и Малушу, лежавшую на кровати. Хозяйка города была в чёрном шёлковом пеньюаре, который ей подарили суконщики из Голландии. Цвет блестящего шёлка великолепным образом оттенял белизну её голых ног, умащённых мускусом, на который расщедрились перекупщики из Венеции. Кроме этого, ещё что-то было надето, намазано и нанизано на Малушу, но две боярыни не успели разглядеть, что, поскольку она ввергла их в растерянность таким возгласом:
– Вот и славно, что вы пришли! Я очень вам рада. Мы тут без вас не управимся.
– Это правда, – поддакнула Улиания, – тут без вас ничего не выйдет!
– Но неизвестно, выйдет ли что-нибудь с вашей помощью, – проворчала Мамелфа. Она была чем-то озадачена и печальна. Ратмир молчал.
– Вы принесли деньги? – снова заговорила Малуша с двумя только что вошедшими гостьями. Светозара молча кивнула и расстегнула карман своей длинной юбки, который был защищён от воров парой медных пуговиц.
