Рагдай охотился, а Талут почти каждый день рыбачил в речке Чернавке. Чаще всего ему на крючок попадались окуни, налимы, лини. Прокуда вкусно готовила, а Роксана сладко мечтала. Когда мечтать было не о чем, ей на выручку приходили книги, которые привезла Таисья. Её охотничий домик был очень крепким, бревенчатым. Он имел двускатную крышу, крыльцо и большие окна. Слева к нему примыкала также бревенчатая конюшня для четырёх лошадей. А состоял домик из двух жилых половин, разделённых сенцами. В них стояла не очень большая печка, пригодная для готовки и обогрева, но не зимой. В каждой из двух комнат к услугам жильцов были стол, кровать с одеялами и подушками, стулья, лавки. Посуда хранилась в ящиках. Так что, эта лесная жизнь показалась сносной даже Роксане, ещё не вполне отвыкшей от теремов и дворцов.
Стоял охотничий домик на небольшой поляне в глухом еловом лесу, который раскинулся на буграх и плотно сгустился в глубоких, сырых лощинах. До реки было не более одного полёта стрелы. До болота – ближе. Мучали комары. К счастью, это было единственной неприятностью. Больше, чем соловья, Роксана любила слушать кукушку, особенно если та подавала голос уже на закате солнца, когда весь огромный бор тонул в красном мареве. Это было очень красиво, сказочно. И тревожно. Как-то во время ужина, который происходил за столом, вынесенном из дому на поляну, Роксана вдруг заявила, что завтра с ней случится беда.
– Это почему? – не понял Рагдай, – что ещё за глупости?
– Да! – воскликнул Талут, чуть не подавившись костью налима, – что это тебе в голову взбрело? Может, ты объелась черники? Помню, я как-то раз её обожрался, и у меня живот едва не разорвало! Я, кажется, съел её два ведра.
Прокуда, которая не любила рыбу и не ходила в лес за черникой, весело доедала тетеревиное крылышко.
– Что случилось? – спросила она Роксану, – может, тебе приснился тревожный сон?
– Я сны не смотрю, – ответила египтянка и огляделась по сторонам. Солнце опускалось за гряду дальних лесных холмов, но ещё не село. Огромные облака были им пронизаны. И весь лес был пронизан им. Чирикали птицы. Но не кукушка.
– Не смотришь сны? – повторил Талут, опять принимаясь за своего налима, – хочешь сказать, что ты сны не видишь?
– Почему? Вижу, но не смотрю. Просто закрываю глаза.
– Как так? – вскричала Прокуда, – ты спишь с открытыми, что ли? Рагдай, она спит с открытыми?
Рагдай молча взял из лукошка ржаную лепёшку с сыром. Целые две корзины этих лепёшек вчера доставили от Таисьи. Рагдай с Роксаной ели за ужином только их, запивая квасом, который был привезён в берёзовых туесках.
– Ну, что ж ты молчишь? – пристала Прокуда к бывшему тысяцкому, – а что, если и сейчас Роксаночка твоя спит? Ведь мы этого не знаем!
– Нет, она смотрит сейчас на нас, – проворчал Талут, смочив горло квасом, – и на тебя она смотрит, и на меня, и на лес. Только на Рагдая не смотрит. Он ей, наверное, надоел.
– А может быть, он – мой сон? – спросила Роксана и отломила себе кусочек лепёшки.
По окончании ужина каждый занялся тем, чем посчитал нужным заняться. Рагдай вывел лошадей попастись на вечерней зорьке. Прокуда с грудой тарелок и ложек пошла к ручью за опушкой, а её милый дружок Талут, накопав червей и ворча, что он без вина и браги скоро сойдёт с ума, как Роксана, отправился на рыбалку. Что до Роксаны, то она так и осталась сидеть за столом посреди поляны, врастая в сумерки и зловещую, вековую тишину леса. С болота полз холодный туман. Запели сверчки. А когда на небе вспыхнули звёзды, вдруг подул ветер. Деревья ожили, зашумели. Роксане сделалось боязно. Ей почудились среди ёлок чьи-то глаза. Она позвала:
– Рагдай!
Рагдай запирал конюшню. Он подошёл.
– Что стряслось, Роксана?
– Подходит ночь! Может быть, уедем?
Эти слова Рагдая не удивили. Он за последние месяцы привык к странностям. Сев бок о бок с Роксаной, он обнял её за плечи и очень нежно поцеловал в розовое ухо.
– Уедем? Ночью?
– Да! Только ночью можно уехать! Я в это верю. Днём, что бы ты ни делал, всё остаётся на месте. Всё! И всегда. Иначе и быть не может!
– Очень возможно. Только зачем же нам уезжать? Что тебя встревожило? Погляди, какой кругом лес! Мы живём, как в сказке! Скоро вернётся Талут, и будет совсем не страшно. Потом вернётся Прокуда, и будет весело.
– Мне с любым из вас более чем весело и не страшно. Но надо всё-таки уезжать. Кстати, ты неправ. Прокуда вернётся первой.
И точно, вскоре из леса вышла Прокуда. Левой рукой она прижимала к груди позвякивающую гору тарелок, мисок и чугунков, в кармане кафтана были у неё ложки, в правой руке – четыре белых гриба, нанизанные на прутик.
– Вы представляете, прямо возле ручья я на них наткнулась! – сказала девушка, водрузив посуду на стол, – какие красавцы, а?
– Это что, грибы? – спросила Роксана, щуря глаза в темноте, ослабленной светом луны и звёзд.
– Грибы, милая, грибы! Как думаете, сварить их или пожарить?
– Свари их в мясном бульоне, – сказал Рагдай, – воды ещё в бочке много, а медвежатина – в подполе. Чугунок возьми самый лучший, самый большой! Добавь щавеля, крапивы.
