Волец кивнул, стукнув каблуком. На лицах его товарищей также были спокойствие и решительность. Светозара бросила гордый взгляд на толпу своих собеседниц, споривших с нею – мол, что я вам говорила? Но они все при виде лихих обрели надменный и властный вид. Ответив на это знатным красавицам похотливым прищуром глаз, Касьян низко поклонился своей боярыне. Слишком низко. Мамелфа и Улиания поддержали его слегка, чтобы он не грохнулся. Пока он с их помощью выпрямлялся, Ратша прибавил:
– Пресветлая госпожа боярыня! А пойдём-ка с нами на пристань, где наши пьют в кабаках! Я думаю, будет лучше, ежели ты сама повторишь им всем этот свой приказ.
– Какие же вы бараны! – бурно разгневалась Светозара, – вам всё надо повторять!
Разгневавшись ещё пуще, она начала хлестать своих есаулов по их небритым щекам. Несмотря на гнев, её ослеплявший, она следила, чтоб всем доставалось поровну. Ей для этого приходилось делать по пять шагов вправо-влево, так как ватажников была дюжина. Они все перед ней стояли навытяжку и благоговейно терпели, хоть с пьяной дури рука надменной красавицы наносила удары звонко. Недавние собутыльницы Светозары с тревогой и удивлением перешёптывались, следя за её работой. Нескоро эта работа была окончена. Лишь когда рука онемела, хозяйка Новгорода брезгливо утёрла её о юбочку и устало промолвила:
– Так и быть, идёмте! Всем остальным там тоже влетит за трусость и тупость.
И молодая боярыня, гордо вскинув светловолосую голову, повела отряд есаулов к восточной стороне Новгорода. Таисья, Мамелфа и Улиания, с любопытством переглянувшись, последовали за ними. Часа через полтора в ту же сторону поспешил и Ратмир, которому сообщили о том, какой разговор был у Светозары с прочими боярскими жёнами, а затем с есаулами.
Малуша со своей свитой прибыла в Новгород поздним вечером. Ни малейшего шума этот приезд не вызвал. Во-первых, было уже темно. Во-вторых, Ратмир сразу позаботился обо всём. Он встретил приехавших у ворот, показал дружинникам сразу три постоялых двора, куда они и направились, а затем проводил Малушу, Добрыню и Аникея в терем посадника Людомира, спешно освобождённый для них. Три года назад он принадлежал не только посаднику, но и его супруге, боярыне Светозаре. Но после развода с мужем она ни разу даже не приближалась к этому терему, выстроив для себя хоромы получше. А что касается другой бывшей собственности боярыни – Аникея, то он сделался любимцем Малуши сразу. Она имела одну особенность. Несмотря на то, что ей было почти тридцать, двадцатилетние парни уже казались ей стариками. Шестнадцать лет и благообразное горбоносое личико – вот что сразу разило её наповал всегда и везде. Именно таким был князь Святослав десять лет назад.
Показав трём путникам терем с новой прислугой, Ратмир ушёл. Утром он вернулся для срочного разговора с Малушей. Конечно же, он нашёл её в прежней спальне боярыни Светозары. Новая госпожа строптивого города безмятежно спала, свернувшись под одеялом и трогательно сопя своим длинным носиком. Она вся была как ребёнок, поскольку сон умиротворил её личико. И она была хороша! Она удивляла сейчас своей красотой. Именно сейчас. Ратмир сразу понял причину возникновения этой сказочной красоты. Закрыты глаза! Да, её всегда портил взгляд – слишком недоверчивый, слишком острый. Это был взгляд холопки, двумя руками вцепившейся в неожиданный дар судьбы.
Ратмир прикоснулся к плечу красавицы. Она вздрогнула, заморгала. И сразу же начала беспокойно шарить рукою по простыне слева от себя. Но там было пусто.
– Где Аникей? – спросила Малуша, перевернувшись на спину и раскрыв глаза широко. Голос у неё спросонья был хриплым. Ратмир, помедлив, ответил:
– Здесь он, внизу. У задних дверей стоит, чтобы убежать, в случае чего.
– От кого?
Ратмир только улыбнулся. Это Малушу полностью успокоило. Но ей этого было мало. Она зевнула, тряхнула спутанной гривой рыжих волос, лениво приподнялась на локтях и села, обняв руками коленки. Её большие заспанные глаза пытливо уставились на Ратмира. Он объяснил:
– Как ты и хотела, к тебе пришли сорок жён купеческих и боярских. Каждая принесла по две гривны золотом.
– По две гривны? Они их сдали Добрыне?
– Да. Он их уже запер в сундук, насколько я знаю.
Откинув тонкое одеяло, Малуша снова зевнула и потянулась. Взъерошила ещё больше волосы.
– Сорок баб! И они, должно быть, накрасились, насурьмились, прихорошились?
– Да, не без этого. Ведь они же все молодые, как ты хотела! И ждут тебя уже час. Пора выходить.
– Ладно уж. Ратмир! Мне краситься лень. Пускай они смотрят вниз, чтоб меня не видеть.
