– Ах, Святослав! – с рыданием опустила руки Кристина, – какое страшное испытание! Это всё – за мои грехи! Вели своим тысяцким изрубить меня на кусочки, а этих девушек пускай высекут хорошенько и отдадут в монастырь!
Но три музыкантки… нет, всё-таки музыкантши, очень решительно заявили, что не хотят они в монастырь, да и на куски рубить никого не следует, несмотря на ханжество и паскудство – вполне достаточно втащить в спальнню и запереть, чтоб к чёртовой матери проспалась! Кристина заголосила, отстаивая своё предложение. Но усталые тысяцкие, не слушая голос праведности, поспешно вставали и выходили из залы. Остались только Свенельд, Сигурд, Куденей, Тудор и Икмор.
– Почему вы медлите? – с удивлением поглядел на них князь, – у вас есть какие-то предложения?
– Святослав, – пригладил усы Свенельд, – должно быть, мы все подумали об одном и том же. Сфенкал совершенно прав, не надобно нам идти навстречу Цимисхию! Пусть сражение будет здесь, у стен Доростола.
– Чтобы за ними спрятаться, если что? – вскричал Святослав, – этого не будет! Идите и поднимайте дружину!
Не через три часа, а гораздо позже, перед вечерней зарёй, конная дружина вышла из Доростола и устремилась на юг. Первая задержка в пути была возле деревеньки, где ждали на постоялом дворе Букефал, Калокир, Рагнар и другие пятеро. Издали уловив тяжёлую поступь десятков тысяч коней, друзья Букефала по-быстрому оседлали своих и выдвинулись навстречу дружине.
Слева, над медоносным морем долин, горел очень яркий, почти апрельский закат на две трети неба. Сблизившись, шестидесятитысячная дружина и очень маленький отряд всадников с Букефалом остановились. Букефал сразу узнал друзей, с которыми он не виделся целый год. Он стал их приветствовать громким лаем и беготнёй от одного фланга армии до другого. Все остальные молчали, следя за встречей Рагдая и Святослава. Не было человека, который не понимал, что это – прежде всего, конечно, их встреча. Никто бы не удивился, если бы эти двое выхватили мечи и начали убивать друг друга. Но вместо этого Святослав с трудом улыбнулся – с явным трудом, и проговорил:
– Рад видеть тебя, Рагдай! Спасибо, что бился на стороне Сфенкала.
– Иначе не могло быть, – отвечал Рагдай. Так произошла эта встреча. Ну а потом Святослав приветливо поглядел на Талута, который нарочно снял свой красивый шлем с полумаской, на троих тысяцких, на Малька, и двинул коня прямо к Калокиру, чтобы его обнять.
– Иоанн, ты как? Уцелел? Не ранен?
– Можно сказать, что нет, – бодро отозвался патрикий, – благодаря Сфенкалу. Он не пустил меня в первый бой, который был самым страшным.
– Правильно сделал! Завтра ты тоже не выйдешь на поле битвы.
На этот раз Иоанн-патрикий протестовать не стал. Он только спросил, почему.
– Потому, что ты будешь нужен для очень важного дела. Сам знаешь, для какого. Кроме тебя, никто с ним не справится.
– И к тому же, – вставил Рагнар, – мне бы не хотелось, чтобы Букефал был завтра растоптан. Прошу тебя, Иоанн – останься с ним здесь, в этой деревушке! Ему с тобой будет лучше и веселей, чем с кем бы то ни было. Он к тебе очень привязался.
– Ну, хорошо, – сказал Калокир, – если вы хотите, то я останусь.
И он остался, вернувшись вместе с собакой на постоялый двор. А князь и его дружина двинулись дальше. Чтобы не утомить лошадей, они до утра скакали некрупной рысью, делая передышки возле ручьёв и озёр. Когда взошло солнце, они увидели вдалеке сплошные шеренги ромейской армии. Кавалерийские схолы и четырёхугольные таксиархии пехотинцев-гоплитов с длинными копьями двигались на Дунай развёрнутым строем от горизоннта до горизонта. Меньше чем через час две армии встретились. Это было первое столкновение Святослава и Иоанна Цимисхия.
