– Здорова, князь! Привезли.
И посторонился. Служитель Господа, оказавшись лицом к лицу с языческим князем, бесстрашно встретил его пронизывающий взгляд. Роксана часто моргала, не понимая, что происходит. Все остальные были удивлены не меньше. Рагдай стоял за спиной монаха. Тот тёр запястья – ремень с них сняли только перед дверьми.
– Как тебя зовут? – спросил Святослав доставленного.
– Кирилл, – проговорил тот спокойным и тихим голосом. Молодое его лицо, как бы просветлев при виде Роксаны, стало ещё более приятным.
– Откуда родом ты? – всё внимательнее приглядываясь к нему, поинтересовался князь.
– Из Моравии.
Святослав взглянул на Роксану. Она по-прежнему не сводила глаз со своего юного исповедника.
– Что ты делаешь на Руси? – прозвучал от князя третий вопрос.
– Служу.
– Кому?
– Богу.
– Как?
– Проповедую, исповедую, причащаю. Создаю церковь.
– Кому же ты проповедуешь?
– Всем, кто слушает.
– Если так – начинай. Я тоже хочу послушать.
– Оставь его, – едва слышно вымолвила Роксана. Все на неё взглянули, кроме того, к кому она обращалась.
– Я хочу слушать, – упрямо повторил князь, – пускай говорит.
– Блаженны нищие Духом, – начал монах. Святослав брезгливо остановил его.
– Нет, не надо! Это я знаю. Мать мне читала Новый Завет, когда я был маленький, да и сам я открывал Библию как-то раз. Ты мне скажи лучше, сколько народу в вашем монастыре?
– Тридцать человек.
– И что, все они родились на Русской земле?
– Нет, не все. Но многие.
– И кто же их обратил в греческую веру?
– Игумен, отец Евстафий. И я.
– А кем был основан ваш монастырь?
– Его основали отец Евстафий и отец Сергий.
– Оба они, наверное, греки?
– Да, Святослав. Они были греками. Их обоих в прошлом году убили.
– Правильно сделали, – кивнул князь, – ведь ежели каждый из обращённых вами будет усерден так же, как вы, и вновь обращённые не уступят им, проклятая плесень быстро распространится по всей Руси, не так ли?
Гридница не наполнилась криками одобрения, на которые Святослав, судя по всему, рассчитывал. И причина была понятна. Она стояла слева от трона. Многие из собравшихся преклонялись перед Роксаной, другие её побаивались. Но ей было очевидно, что этот её успех, невольный и нежеланный, смерти подобен.
– Мы ничего худого не мыслим, князь, – возразил монах, быстро обменявшись взглядами с нею, – напротив – учим людей подчиняться власти, честно трудиться. Фундамент храма истинной веры – Любовь!
– К кому?!
– К Богу. И к человеку. И мы кладём на этот фундамент души спасённых, как кирпичи.
– Ну что же, пускай кирпичи ложатся, а ваши головы катятся, – произнёс Святослав. Мгновенно поднявшись, он столь же быстро обнажил саблю. Кирилл отпрянул. Рагдай схватил его крепко. Все, кто сидел, вскочили. Князь не успел нанести удара – Роксана, прыгнув к нему с быстротою кошки, вонзила ногти и зубы в его предплечье. Он, ахнув, выронил саблю. Его рукав окрасился кровью. Ногти Роксаны сразу сломались, однако зубы глубже и глубже входили в мускулы Святослава. Тот ухватил свободной рукой возлюбленную за горло и стал душить. Челюсти возлюбленной не разжались. Князь наклонился, чтоб поднять саблю. Икмор, опомнившись, подоспел и не дал ему того сделать. Тут же вмешались Гийом с Лидулом. С большим трудом трое воинов, из которых один обладал колоссальной силою, растащили двоих влюблённых. Лидул с Икмором крепко держали князя, Гийом сжимал запястья Роксаны. Глядя в глаза взбешённому Святославу, она визжала:
– Фелистимлянин! Будь трижды проклят! Убийца! Сволочь! Изверг! Язычник! Вор!
– Утопить её! – яростно кричал Святослав, пытаясь освободиться, – прямо сейчас! Это приказ! Ясно? В Днепр её!
– Охолонись, друг мой, – шептал Лидул в ухо царственному буяну, – ты не простишь себе этой глупости!
Все другие тысяцкие, приблизившись, также стали вразумлять князя. Вскоре ему удалось овладеть собой. Его отпустили. Утерев кровь с ладони платочком, который дал ему отрок, он приказал:
– Монаха – в подвал. А эту тварь – в терем!
– Лучше убей меня! – громко верещала Роксана, плача. Гийом ей что-то шепнул, и она притихла. Он её вывел. Два отрока увели монаха. Не успел князь вернуться на трон, а воины и бояре – коротко обменяться мнениями, как в гриднице появился ещё один человек, при виде которого все умолкли. Это был небольшого роста молодой воин. Вошёл он очень стремительно. По нему было видно, что он едва сошёл с лошади, на которой скакал не час и не два. Об этом свидетельствовали его крайняя усталость, пыль на одежде и свежая кровь на шпорах. Сразу узнав вошедшего, Святослав подался вперёд.
– Малёк? Ты откуда взялся? Всеслав прислал тебя? Что случилось?
– На нас напал Енчугей, – был ответ стрелка. На лбу Святослава выступила испарина. Его взгляд стал страшным.
– О, боги! Что с Калокиром?
– Он невредим. Но наших осталось человек сто. Всеслав тяжко ранен. Он заколол Енчугея в единоборстве. Орда ушла.
– Когда это всё случилось?
– Вчера. Я двадцать часов гнал коня галопом и рысью, только три раза остановился на час.
– У Хортицы бились?
– Да. Давай, князь, подмогу! Если орда вернётся в большем числе, конец нам придёт.
