Но и тут спас словоохотливый Инг. Все-таки не зря я его лечил! Вспомнил старую эльфийскую байку о том, что наги спят беспробудно, да еще и добычу во сне стерегут. Чушь несусветная, но в данный момент мне она была очень кстати. Да и мягкое, манящее тело малышки отпускать не нужно. Одни плюсы.
Похоже, девочка вообще не имеет понятия о мужской физиологии, иначе давно бы обратила внимание на бугор, упирающийся в ее теплый животик, прикрытый лишь тонкой тканью домашней блузки.
Инг предложил ей снять ее, чтобы бросить в наглеца, а я чуть не застонал от картины обнаженной девушки, извивающейся в моих объятиях. Как на грех, Ди решила предпринять еще одну попытку выбраться из моих рук. Наивная! Кто же тебе позволит?
К моей великой радости, парень ушел, оставляя меня наедине с моей сладкой добычей. Правильно, нечего притворяться. Я в него столько силы влил, что он скоро будет светиться, как лампа. Хотя, кто бы говорил о притворстве.
Лежать бревном, когда в моих руках находится самая желанная девушка из всех, что я знал, было пыткой, которая усилилась стократ, когда моих ноздрей коснулся аромат ее возбуждения. Пусть легкий, который можно назвать лишь интересом, но все же.
Боги милосердные, дайте терпения! Взмолился я, когда тонкие прохладные пальчики стали осторожно касаться моего тела: сначала зарылись в волосах, немного царапая кожу головы острыми ноготками, потом стали гладить шею, грудь, рассылая по моему возбужденному телу тысячи жалящих иголок острого желания.
Уши вообще сильная эрогенная зона у меня лично, поэтому едва не выдал себя, когда Ди, решила приласкать мои драгоценные органы слуха. Боги, как я хочу, чтобы так она приласкала другой мой орган, но…, терпение, только терпение.
Какое к чертям терпение?! Когда я почувствовал ее возбужденное дыхание на своих губах, лишь годы выдержки и военное воспитание позволило мне удержаться, но стоило юркому, мягкому язычку скользнуть по моим губам, и я сдался. Невыносимо! Я же не импотент.
Со страстью ответил девочке, а она так увлеклась, что даже не сразу поняла, что я притворялся. Несколько минут я пил ее сладость, а она…, о Боги! Да она даже не целованная толком. Глупый эльф, похоже, он берег ее даже от себя. Неудивительно, что девочка сбежала.
Но вот она очнулась от моего страстного порыва и в глазах малышки испуг. Нет, я не хочу, чтобы она меня боялась.
— Не бойся, сладкая. Я тебя не обижу, — хрипло сказал я какую-то банальную чушь.
Демоны! Неш Оштон, где твое хваленное красноречие и умение флиртовать даже с самыми капризными красавицами?! Но мозг отказывается прийти на помощь.
— Простите, — придушенно пролепетала Лидия, снова предприняв попытку выбраться из захвата рук и хвоста. Я и так был возбужден почти до предела, а скольжение ее горячего тела по моей каменной эрекции заставило прикрыть глаза и застонать в голос.
— Простите, — снова запричитала девушка, пока я собирал остатки своей выдержки, чтобы отпустить Ди. — Я сделала вам больно?
Больно?! О да! Но эта самая сладкая боль, из тех, что доводилось испытывать.
Прикрыл глаза, чтобы скрыть голод, что снедает меня изнутри и не впиться в пухлую губку, прикушенную глупышкой в волнении.
— Больно, — не думая, эхом повторил я, на голых инстинктах притягивая малышку еще ближе.
Она попыталась упереться мне в живот ладонями, отталкивая от себя, но рука девушки соскользнула и прошлась по моему, каменному от напряжения органу. Я инстинктивно дернулся, в попытке продлить нечаянную ласку и снова не сдержал стона, а на лице Ди, наконец, отразилось понимание моего незавидного состояния.
Титаническими усилиями взял себя в руки, освобождая стройные ножки из захвата хвоста, и хрипло выдавил из себя:
— Убегай. Я не могу сейчас себя хорошо контролировать.
К огромному сожалению, Лидия испуганной ланью выскочила из комнаты, скрываясь за дверью, а я уткнулся лицом в подушку, сохранившую ее аромат, и кончил, едва коснувшись члена, как юнец после первой линьки.
— Идиот, — вслух вынес себе диагноз.
Действительно, такого кретина еще нужно поискать. Как теперь успокоить девочку, не отпугнуть от себя?
Лидия Карро.
Я молнией слетела по ступеням, прячась на кухне.
Бесполезные метания не могли избавить меня от стыда и еще какого-то сосущего приторно сладкого чувства странной жажды и неудовлетворенности.
— Дура! — жестоко ругала себя, проклиная чрезмерное любопытство.
— Что теперь он обо мне подумает? — продолжала брюзжать себе под нос.
Есть у меня такая некрасивая привычка — бубнить, когда я смущена или раздосадована.
Чтобы занять руки и мысли поставила подходить опару и стала готовить мясную начинку на пироги. Всем нужны силы, а сытный ужин после тяжелой болезни поможет восстановить их.
Только, как я буду с ним сидеть за одним столом, смотреть на губы, которые я так нагло целовала, не озаботившись согласием мужчины? Позорище!
Нет, решено, за столом я не останусь.
— Ты чего бубнишь? — спросил вошедший Инг, высматривая, что можно стянуть для перекуса.