— Я просто хочу, чтобы ты знала, что в случае чего, Генри поможет тебе… — растерянно и огорченно произнесла мать в трубку, и я чуть не ругнулась.
— Мам, это я не тебе, — раздосадовано произнесла я, отворачиваясь к окну. — Ирка в гостях, и пока я отвлеклась, пересказывает всю мою подноготную.
— Кому, дорогая? — тут же переменившимся тоном уточнили у меня.
Черт!
— Никому! — прижалась я лбом к прохладному окну, понимая, какую ошибку совершила. Уж лучше бы она продолжала думать, что мне неинтересны разговоры про Генри, который, «ух ты», как раз рядом.
— Доченька, знать о детстве неплохо, так он сможет понять, почему же ты у меня такая.
— Какая «такая»? — елейным голосом спросила я.
— Колючка, дорогая, — в тон мне отозвалась мама.
— Что-то помехи на линии.
— Неужели?
Я пошуршала возле трубки тюлью.
— Так слышно?
— Ты невыносима, дорогая. Но я тебя все равно люблю. И, надеюсь, что тот, кому рассказывает твою историю Ирочка, тоже. Она хорошая девочка, и абы кому доверять тебя не станет. Подумай об этом.
— Обязательно, — мрачно отозвалась я, обернувшись.
Как я и думала, и наг, и Ирка с живейшим интересом смотрели теперь на меня, забыв о разговорах. Мда. Добилась чего хотела. Ура, что ли?
— Мам, прости, но тут лишние уши. Давай договорим завтра?
— Доченька, подожди. А как так получилось, что вы втроем у тебя дома?.. Ты впустила молодого человека в свою крепость? Все настолько хорошо?
Дайнар вопросительно поднял бровь, будто слышал наш с мамой разговор. Но я, раздраженно дернув плечом, отвернулась к окну.
— Нет. Все настолько плохо. Молодой человек — бомж. Я его приютила ненадолго. Поэтому сидим у меня.
— Неужели, — слыша один только голос, я уже представляла, как наяву, как губы мамы расползаются в улыбке. — Осенью будем рады с ним познакомиться. Целую.
— Пока, — буркнула, нажимая отбой.
В комнате на секунду повисла тишина, тут же сменившаяся бодрым голосом Ирки.
— Именно так и делаются пирожки с капустой. Теперь ты это знаешь.
Я со скепсисом обернулась к подруге, заметив удивленный взгляд Дайнара, направленный на собеседницу.
— Не прокатило, — покачала я головой. — Ладно. Не знаю, как вы, а я хочу пиццы.
— Да сколько можно ее есть?! Вот переехала бы в Италию, пицца бы тебе уже надоела. Твоя мама на радостях готовила бы ее каждый день.
— Спасибо, меня и здесь неплохо кормят. Благо, могу позволить себе ее купить.
Я подошла к коробке, на которой остался только один кусок — мой откушенный, и вздохнула.
— Давайте завязывать с разговорами о моем детстве. Может фильм?
Дайнар улыбнулся и пожал плечами.
— Если это поднимет тебе настроение — я с радостью.
— Не хочу никуда идти. Я устала. Хочу лежать и смотреть в потолок. В конце концов, на улице жара. Там асфальт плавится! А я барышня нежная, избалованная. Не хочу плавиться вместе с ним.
Мягкие уговоры начались еще с момента, как я пришла домой. Я тогда сказала: «ага, пойдем, но позже», — а теперь жалела об этом.
Матрас, гравитация и жара сделали свое черное дело. И теперь хотелось, чтобы меня просто оставили в покое, а не звали на танцульки.
Дайнар хмыкнул и опустил свою ладонь мне на лоб. Прохладненькая…
— На улице свежий воздух. Он пойдет тебе на пользу.
— На пользу мне пойдет билет до Антарктиды и цистерна с мороженым. Ты их тут видишь? Нет? Тогда просто брось меня здесь и уползай… — я пошарила рукой в поисках подушки, чтобы накрыться с головой, но та осталась на диване.
Дотянуться? Разве что тоскливым взглядом.
— Я не хочу тебя бросать, — наг улыбнулся, убрав прядь волос с моего лба, и приложил прохладные руки к шее. — Да и куда? Ты уже лежишь.
Хвост его привычно обвился вокруг ног, а я по-свойски поймала кончик и положила на свой живот.
И после вот такого охлаждения он хочет, чтобы я куда-то пошла?
— Ты делаешь меня счастливее… А зимой ты тоже будешь холодным, и уже мне придется тебя греть?
Я пощупала его хвост, даже голову приподняла, прикинув размеры. Может и правда сшить ему «носок»? Это же, сколько шерсти нужно? И какой цвет взять?..
Отвлекая от размышлений, наг переложил одну из рук обратно с шеи на мой лоб.
— У вас морозные зимы?
— Ну, тебя придется «одевать» поновой. Снежок лежит, руки и щеки морозит. Эх, зарплата — моя зарплата… — вздохнула я уныленько.
С нуля одеть нага на зиму так, чтобы он себе ничего не отморозил, могло влететь в копеечку…
Но зря я, наверное, об этом сказала, Дайнар как-то сразу помрачнел.
— Да не переживай. Главное, чтобы не замерз. Придумаем что-нибудь.
Наг странно хмыкнул и уточнил, уводя тему:
— А ты, Лер, мерзнешь?
— Пока отопление не дадут, все будем мерзнуть. А потом… — я пожала плечами, размышляя, сознаваться ли, что «потом» я утепляюсь в связанные мной вещи?
— Тогда будем греть друг друга по очереди. Летом ты меня, зимой я тебя, — удовлетворенно кивнул Дайнар. — Вставай. Пойдем на танцы. Я не забыл, ты обещала культурную программу.
Я застонала и закрыла глаза.
Идти никуда не хотелось. Не хотелось даже шевелиться, но неделю назад я и правда обещала Дайнару сходить в парк.