— Но пока ты неплохо справляешься, — пожав плечами отметила Ализэль.
— Не очень, если честно. Что мне делать с этим Зинадом? Ведь на полном серьезе просил… С одной стороны, можно было бы и согласиться. Но ведь он хочет убраться отсюда, а мы наоборот — зависнем по всей видимости.
— Думаю, что тебе стоит согласится.
— Почему?
— Его отец будет благодарен тебе по гроб жизни, если сможешь вытащить сына из этой пропасти. А он тебе в рот заглядывает. Проникся. Я ведь хоть и слабенький, но маг разума. Прекрасно вижу кто врет, а кто нет. Его переполняют шок, вина и раскаяние.
— Но ведь мы в ближайшее время никуда точно не уедем.
— И не нужно. Прикажешь переселить к нам, а мы уж тут его подлечим. Привычное дело. Или ты думаешь, что эльфы за несколько столетий не сталкиваются с такими проблемами? Очень даже. Только не говори никому. Это не та услуга, которую мы хотели бы оказывать. Пропускать через себя чужие душевные терзания занятие неблагодарное, я бы даже сказала омерзительное. Но ради тебя одному бедолаге поможем.
— А блок на алкоголь поставить сможете?
— Не стоит. Поверь, по прошествии всего пары недель его будет уже не узнать. Он и сам не станет нажираться.
— Кстати, меня вот какая мысль посетила… — задумчиво отметил Виктор, когда они уже почти дошли до ворот анклава. — Если я поступлю в эту школу, то ее престиж взлетит до небес. Не ущемит ли это Имперскую Академию? А то от их «ануса запекануса» я вряд ли почувствую себя лучше.
— От чего?
— Излишне эмоциональной реакции на раздражитель.
— А, даже не думай, — махнула рукой эльфийка. — Ты опять замахнулся на непосильную задачу. Твоя учеба в этой школе поднимет ее статус до второго места в негласном рейтинге. Но даже чуть-чуть подвинуть Академию ты не сможешь. Там просто чудовищный разрыв. Вот королевства, у которых благодаря тебе школы обойдут — те да, те обидятся. Но делать все равно ничего скорее всего не станут. Ну, я надеюсь. Империя же наверняка уже наблюдает за всем этим действом с огромным интересом. Возможно даже поддержит чем, чтобы ты сразу не загнулся. Я уверена, что твое появление взбудоражило многие умы. Это, кстати, еще один гарант твоей относительной безопасности. Королевства не рискнут тебе открыто вредить, пока ты интересен Империи.
На следующий день после приема, комендант анклава солнечных эльфов Ниэль, по просьбе Ализэль организовала очень интересный процесс — ритуал подбора оружия. Подборка шла очень необычно на взгляд Орлова. Ему давали в руки «дрын» и предлагали повторить движение за инструктором. А специальный артефакт тем временем сканировал его тело, сознание и ауру, пытаясь определить предрасположенность к виду оружия.
Так и ковырялись. Благо, что оружия у этих ушастых хомяков было очень много. Перебрав все эльфийское оружие взялись за обычное для людей. Потом дошел черед до традиционных «железок» дварфов, орков и так далее. Коллекция у коменданта анклава Ниэль была более чем впечатляющей. Но ничего не подходило. Либо совсем, либо на обычном уровне. А хотелось найти то, к которому имелось предрасположенность. И чем дальше, тем сильнее солнечные эльфы нервничали, потому что твердо знали — у каждого разумного есть талант к какому-либо холодному оружию.
После обеда третьего дня начали выносить реликтовые «железки». Если говорить точнее, то речь шла об оружии вымерших народов. Например, боевые серпы диких эльфов или косы черных. Но и тут все оказалось тщетно. Артефакт раз за разом показывал либо умеренную предрасположенность, либо неудовлетворительную, а то и того хуже.
— И что дальше? — Поинтересовался Виктор, когда образцы закончились? — Может быть я все же безнадежен?
Но Ниэль лишь фыркнула, и выразительно посмотрела на одного из стоящих рядом с ней эльфов. Не прошло и пяти минут, как тот приволок непонятный сундук, откуда стал доставать… какие-то древности и несуразности.
— А кто будет показывать, как ими пользоваться? — Поинтересовался Виктор, разглядывая их.
— Никто. Нам не знакома техника боя ими. Разве что интуиция или озарение поможет тебе почувствовать дар. Постарайся выбрать то, к чему ты потянешься душой. Для начала.
— Сколько же им лет?
— Никто не знает. Но летопись самого молодого экземпляра начинается полторы тысячи лет назад.
