Как ни старался Солнцев, а попасть хоть в кого-нибудь из мелькавших стремительно силуэтов ему не повезло. А потом пулемет как живой рванул в сторону, ускользнул из рук, только по грубому лязгу и покореженному диску, зиявшему сверкающей ссадиной, догадался – зашли сбоку и выбили из рук машинку метким выстрелом. С трудом перекатился на спину – боль уже поднималась, еще была терпима, но от движения прострелило, словно ледяным ожогом по позвоночнику, аж ослеп на мгновенье. Закопошился плохо слушающимися пальцами, боясь не успеть наощупь. Вроде – успел. И тут увидел немцев. Совсем не там, где ожидал. С такими серьезными рожами они подходили, что уже чуть не расплакавшийся от всего навалившегося Солнцев, неожиданно для самого себя заржал таким бодрым, заразительным идиотским смехом, что и сам удивился. Хотел остановиться – и не смог.
Егерь, шедший со стороны ног, поневоле скривил губы ответной мрачной улыбкой, умело прилаживая к своему карабину сине сверкнувший штык. Это еще больше развеселило раненого, ржал Солнцев до слез, катившихся по щекам, сам это чуял и никак не мог остановиться.
— Рус, капут? — утвердительно спросил его кто-то совсем рядом.
Отвечать на такой очевидный вопрос смысла не было никакого, и Солнцев просто поднял перед лицом щелкнувшую руку. Все силы на это движение ушли, словно не руку поднимал, а многопудовую тяжесть.
Это чушь, что ручная граната Ф-1 бьет осколками метров на двести, так далеко летит пяток особо крупных кусочков чугуна, но метров на десять лимонка дает зону сплошного поражения. Гарантированного. Из пяти зольдат, подошедших к партизану на это расстояние, ни один не успел спастись. Один был убит сразу, двое – в скором времени померли, и преследователи только зря потеряли силы и время, пытаясь эвакуировать изрешеченных осколками камарадов. Преследование в тот день сорвалось, что дало товарищам Солнцева столь важную передышку.
Из всего положенного по штату оружия, выдано было всего двадцать винтовок. И ровно столько же наганов.
О чем он и заявил своему непосредственному начальству, бывшему уже подполковником. Начальство только поморщилось, потому как эту беду считало не самой важной – соединение формировалось в сжатое время, танковые полки, пехотные части тоже еще комплектовались в дальней дали, за пару сотен километров от расположения тыловых служб и как-то так выходило, что внимания к тыловикам – а соответственно и медицине – было оказано маловато. Не хватало куда более серьезных вещей, чем оружие для медиков.
И винтовки для санитаров были не самым важным, во всяком случае – пока.
— На складах есть манлихеры. В конце – концов нам не бои вести, а людей лечить. А на фронте сможем заменить на отечественное, — нашел соломоново решение подполковник.
— Насчет пулеметов вы не спросили? — уточнил Быстров.
— Вам бы пехотным командиром быть! Можно подумать, что все остальное у вас в полном порядке! — разозлился подполковник.
— Электростанцию на прицепе мы уже добыли, третья кухня тоже будет получена на днях. А без оружия нас любой сукин сын обидит незамедлительно, — твердо ответил начМСБ.
— А прививку от туляремии сделали, а? То-то, а должны до конца недели закончить!
— Скарификаторы не получены , — буркнул военврач второго ранга. Тут он понимал свой недочет – как ни отбрехивайся, а на фронте все должны быть уже привитыми, у немцев, румын и итальянцев – точно известно – эпидемия. И потому вляпаться в это все не готовыми и не защищенными – да никому дела не будет, что простеньких царапаторов не получили.
— Так работайте над этим! С неба ничего не свалится, — ядовито заверило начальство.
— Работаем! Но насчет пулеметов все же тоже важно. Вот там-то на нас с неба много чего высыпят, — сказал сущую правду Быстров.
— Спрашивал я про пулеметы. Посмотрели косо, но сообщили, что могут вместо самозарядных винтовок по штату положенных, выдать пулеметы "Браунинга" и… — тут подполковник вытянул бумажку и прочитал неуверенно: пулеметы "Чаучат".
Спрятал бумажку в карман обратно и не без интереса спросил:
— Вы всерьез считаете, что сможете отразить налет бомбардировщиков пальбой из таких пукалок?
— Мой начштаба уверен, что, во всяком случае – напугаем.
— Ага, и напуганные враги разбегутся в разные стороны. Лучше о скарификаторах позаботьтесь. Прямо сегодня оформите через финотдел – есть тут в городке жестяных дел артель – вот у них и закажите. Вы понимаете всю серьезность размещения непривитого контингента в условия эпидемии? — хмуро глянул подполковник на неразумного, но строптивого подчиненного.
— Точно так, понимаю.
— Если понимаете – чего же не выполняете? Это преступное легкомыслие! — жестко отчехвостило начальство, добавило еще пяток замечаний и убыло горделиво.
