«Эдельвейс» встретил его насторожённой тишиной. В большой полуподвальной комнате, выделенной им Малфоем для работы с уликами, обнаружились шёпотом спорившие о чём-то Дэн с Эрлихом — без мантий, в рубашках с закатанными до локтей рукавами. В кресле, перекинув ноги через подлокотник и уронив голову на плечо, спал укрытый мантией Фейрфакса Алан.
— Чего салагу спать не выгнали? Завтра же у него вся спина будет болеть.
— Шеф!
— Блэк!
— Нет, мой призрак…
— Похож, — Дэн взмахом палочки наколдовал небольшое зеркало и повернул его к командиру.
— М-да-а…
— Краше в гроб кладут, — Эрл протянул командиру тарелку с выпечкой и кружку горячего чёрного кофе. — На, подкрепись, а то я тебя знаю. В общем, Тэд нам всё рассказал, и…
— Это к делу не относится, — Блэк заставил себя замолчать, друзья не заслуживали, чтобы он срывал на них свою боль. — Проехали. Спасибо за кофе… перекусить мне бы и впрямь не мешало. Может, мозги проясняться. Что-то откопали?
— Пока ничего. Складывается впечатление, что кто-то провёл среди вещей тщательную чистку и удалил всё, что может вывести нас на след хозяина.
— А остаточная аура?
— Была одна наводка. Тэд с Эрикой проверили…
— И?
— Цепочка аппараций со сменой направлений. Ребята отследили её до второй точки и потеряли след. Алан с Люком вскрыли и проверили всю базу сигнальных чар местного Аврората — ничего, — Фейрфакс едва не вывихнул челюсть, пытаясь подавить зевоту.
— Идите спать. Всё равно сейчас на усталую голову ничего придумать не получится. Встретимся здесь в 11 часов, — Блэк дождался, пока два его заместителя вместе со спросонья сшибавшим все углы Доусоном отправятся в сторону своих комнат, и с головой погрузился в изучение сделанных ими записей.
Рассвело, лучи утреннего майского солнца, проникнув в два больших расположенных под потолком окна, расцветили противоположную стену во все оттенки радуги. Бывший аврор потянул затекшую от долгого сидения спину, потёр уставшие глаза и… почувствовав постороннее присутствие в комнате, неуловимо напрягся, готовясь к возможной атаке. В помещении определённо был чужак — своих людей Блэк узнал бы даже в полумёртвом состоянии.
— Блэк? — тихий хрипловатый голос, раздавшийся за спиной, расставил всё по своим местам.
— Мистер Принц.
— Я… пришёл принести вам свои извинения, — чувствовалось, что каждое слово давалось говорившему с большим трудом.
Гарри повернулся, вглядываясь в резкие черты лица напряжённо застывшего с прямой, словно на параде, спиной и склонённой в признании вины головой мужчины:
— За что? Мы оба с вами знаем, что вы были правы.
— Нет. Гермиона верила в вас, а я, ничего не зная о настоящих обстоятельствах вашей жизни, привычно создал себе образ врага, — лицо зельевара застыло ничего не выражавшей маской: он ненавидел заблуждаться и терпеть поражения, но всегда имел смелость в открытую признавать свои ошибки.
— И как, полегчало? — Блэк жестом предложил бывшему преподавателю сесть в кресло напротив его собственного, решительно освободив стол от валявшихся на нём пергаментов с записями.
— Нет. А вы изменились.
— Надеюсь… Азкабан — прекрасное лекарство от наивности и идиотизма.
— А может быть, Миона права, и я просто не желал знать вас настоящего.
Они проговорили целый час, впервые за много лет рассказывая друг другу истории своих жизней… без купюр, без оправданий, без прикрас. Они не были и никогда не смогли бы стать друзьями, но что-то в глубине души толкало их на откровенность. Быть может, чувство старой вины друг перед другом или любовь к ним двух дорогих им обоим женщин. Это была не дружба, нет… скорее, определённое чувство родства. Гарри, всегда воспринимавший Гермиону своей сестрой, отнёсся к её новому мужу как к зятю. Для Северуса же продолжавший вызывать неоднозначные чувства сын старого врага и когда-то любимой женщины в его организованном с разложенными «по полочкам» сведениями разуме чётко классифицировался как шурин. Родственников не выбирают, их считают семьёй и защищают, даже ценой собственной крови. Вот к чему сводились итоги этой рассветной беседы. А так же к договору вместе заняться мнимым «Суаресом» и его людьми после поисков врагов Люциуса. Для одного это было завуалированной просьбой повидаться с подругой, для другого — таким же завуалированным согласием принять его в качестве родственника жены.
Домовой эльф заглянул в помещение и, ничего не спросив, вернулся через пару минут с двумя нагруженными едой подносами. Они молча позавтракали, периодически бросая друг на друга взгляды исподтишка, а затем Блэк всё же задал мучивший его уже несколько часов вопрос:
— Что происходит с Нарциссой?
— Она ещё не оправилась от полученного проклятия и…
— Мистер Принц, вы же сидели в Азкабане…
— К чему вы задаёте этот вопрос?
— Вы же Легиллимент, причём, самый сильный из всех мне известных.
— К чему эти вопросы?
— К тому, что вы не можете не знать, как ощущается и где появляется аура близкой смерти. Подозрения Тэда, липко-гнилостная аура в покоях Нарциссы и… ваше появление. Таких совпадений не бывает. Неужели мы не сумели снять проклятие, наложенное убийцей?
