— Нарцисса была права: мы Магические Партнёры. И знаешь, я не имею ничего против, — Люциус понимал, что сказанные им слова и на сотую долю не передают испытываемых им к парню чувств, но прожитая жизнь заставляла его скептически относиться к уверениям в вечной любви. Слова словно бы привносили налёт искусственности и фальши. «Если я ему не безразличен, он сам всё поймёт».
— Вот, значит, как она выглядит… У Снейпа вязь занимает почти всё запястье, и рисунок чётче… «Как у вас всё просто, господа чистокровные маги. Притяжение магии — и готово Партнёрство… А о своих чувствах-то ты, Люциус, ни слова и не сказал… Не уверен, что я готов сейчас к подобному признанию — я и в собственных-то чувствах разбираюсь с трудом… Но всё же…»
— У Северуса? «Партнёрский браслет»? Я ничего на его руке не заметил.
— Маскирующие чары. Ими прикрыт «браслет» и обручальное кольцо на пальце. На меня они не действуют.
— Вот старый скрытный… змей! И ведь ни слова же не сказал!
— Учитывая, с каким жаром он защищал Гермиону, это и так было понятно, — воспоминание о пережитом подругой, заставило Блэка вновь помрачнеть.
— Не вини себя. Она и её муж были твоими лучшими друзьями, а фальшь в отношениях близких людей порой сложнее заметить, чем в отношениях посторонних… Я едва не потерял сына, цепляясь за своё чувство вины перед ним. Надеюсь, её дети умом и рассудительностью пошли в мать, иначе нашего зельевара ждут большие проблемы.
За спиной Малфоя материализовалась парочка эльфов, нагруженных подносами с обильным завтраком. Повинуясь его жесту, они расставили тарелки, чашки и исходивший божественным ароматом кофейник на журнальном столике и исчезли.
— О-о, полцарства за чашку кофе!— урчавший от голода желудок тянул Гарри к расставленной на столике снеди, но проявившаяся с годами насмешливость и тут не дала ему промолчать. -Ты собираешься завтракать в таком виде?
— Мой вид тебя смущает? — Люциус вольготно раскинулся в кресле, маленькими глотками отпивая из фарфоровой чашки обжигающий кофе.
— Настраивает на нерабочий лад. К тому же, тебя искал Снейп, а он, как известно, ждать не любит.
— М-да, ты прав, — Малфой одним заклинанием вернул себе одежду. — Я сделал глупость. Мне надо было вызвать его сразу, как только Нарцисса получила это проклятие. Сейчас она была бы уже здорова.
Пальцы Блэка стиснули горячую чашку, но в лице и голосе ничего не дрогнуло:
— Ей лучше?
— Ощутимо, хотя не в меру осторожный старина Северус и отказывается давать прогнозы.
«Он просто не хочет врать тебе в лицо. Семь дней… Ей осталось всего семь дней, — взгляд метнулся к окну, за которым радостно сияло яркое майское солнце, — точнее, уже шесть».
— Ты о чём-то задумался?
— Думаю, что ещё можно сделать, чтобы вычислить Бурке. Пока что все ниточки приводили нас в тупик.
— М-да, жаль, что о передавшем нам информацию человеке «позаботились» до нашего возвращения, — лицо Люциуса приобрело жёсткое выражение. — А увеличение его банковского счёта незадолго до смерти наводит на неприятные мысли.
— И возвращает нас к вопросу: зачем кому-то понадобилось сажать Люциуса Малфоя «на поводок»?
— Зачем? Это долгая история, — Люциус поставил пустую чашку на поднос и взглянул на часы. — Ого! Уже четверть двенадцатого, Северус и впрямь скоро начнёт прочёсывать «Эдельвейс», — аристократ поднялся из кресла, склонился над сидевшим напротив Блэком, запуская руку в отросшие волосы, оттянул его голову назад, заставляя поднять к нему лицо и втянул мужчину в поцелуй.
Горечь смешалась в душе Гарри с удовольствием: «Он просит верить ему, а сам мне не доверяет… Эх, Люциус, Люциус…»
Когда не стало хватать дыхания, Малфой разорвал поцелуй и в тот же миг аппарировал из комнаты, оставив Блэка возбуждённым и испытывающим противоречивые чувства.
Время шло, часы почти бесполезных поисков постепенно складывались в дни. Блэку и его людям удалось вычислить убежище Бурке, в котором тот скрывался в то время, когда они попали в ловушку в Албании, но оно пустовало уже не первый день, а все следы, что могли указать на место его дальнейшего пребывания, были тщательно уничтожены.
Дни были под завязку наполнены работой, вечера — тренировками в Лабиринте, до которого наконец-то дорвалась вся команда Блэка, и посиделками за бокалом вина с Люциусом, Принцем и Нарциссой. Первые два дня Гарри шёл на них, как на казнь. Врать он умел, но не любил, и необходимость обманывать любимого человека, изображая беззаботность, считал тяжким бременем. Но Нарцисса вела себя настолько естественно, а её философское отношение к надвигающейся смерти так совпадало с собственным отношением Блэка к этой вечно закутанной в чёрное даме, что постепенно он позабыл первоначальную неловкость, с удовольствием участвуя в общей беседе. В конце концов, он не был тем, кто ради собственных проблем готов был испортить ведьме последние дни жизни и лишить общения с приятными ей людьми. Под предлогом проверки на последствия воздействия наркотика они с Северусом даже уговорили Люциуса забрать на выходные Скорпиуса из Шармбаттона, хотя там уже началась сдача годовых зачётов и контрольных.
