Иллюзия благополучия делала жизнь в поместье спокойной… днём. А ночью, когда в его комнате появлялся Люциус, Гарри старался хотя бы на время позабыть о надвигающейся беде и своей беспомощности перед нею, с отчаянной безоглядностью придаваясь страсти. Беря, отдавая и всё больше и больше привязывая и привязываясь к человеку, когда-то бывшему его врагом. Рунная вязь на запястьях с каждой ночью проступала всё отчётливей, распространяя свои завитки на новые участки кожи. Днём они оба, не сговариваясь, скрывали её Маскирующими чарами, не желая пока посвящать друзей и знакомых в свои отношения.
С той первой ночи прошло четыре дня, когда осведомители лорда Малфоя вышли на одного из работников Австрийского Министерства Магии, которого недавно видели в обществе человека, похожего на Бурке. Осторожная проверка показала, что молодой человек, подающий большие надежды в области ментальных наук, но не имевший богатых родственников за спиной, лет пять назад стал стремительно продвигаться по карьерной лестнице. С Бурке его ранее ничего не связывало, зато вокруг этого волшебника за последние пять лет происходили интересные события. От несчастного случая во время эксперимента погиб его непосредственный начальник, освободив для честолюбивого мага новую «ступеньку» на лестнице, ведущей к власти. Во время этих событий молодой человек вроде бы находился в командировке, но оперативникам «Чёрного ферзя» удалось установить, что, по крайней мере, один из подтвердивших его алиби свидетелей получил в тот же период времени кругленькую сумму «за правильный подход к делу». Были и другие события, иногда выгодные ему, а иногда напрямую с ним не связанные, и Гарри с Люциусом и Северусом небезосновательно заподозрили в молодом маге человека «Конторы». Блэку с Принцем даже удалось пообщаться с ним наедине, осторожно «покопавшись в его мозгах» с помощью Легиллименции. Дело затруднялось тем, что, как и на Берроуза, на волшебника было навешано несколько смертельно опасных блоков, при разрушении которых наступила бы смерть. К счастью, информация о Бурке к ним не относилась, вот только их «подопытный кролик» действительно не знал, где его хозяева прячут бывшего невыразимца. Мага временно решили оставить в покое, чтобы усыпить бдительность «Конторы». Сыщики Блэка и люди Люциуса в очередной раз прочёсывали Европу в поисках так необходимой им зацепки, когда в приёмной «Чёрного ферзя» появился неожиданный гость с удостоверением сотрудника Интерпола. А неожиданность его появления заключалась в том, что Гюнтер Ласт пришёл в агентство… со стороны пражского Магического Квартала.
Светловолосый мужчина, которому неискушенный наблюдатель ни за что не дал бы более тридцати пяти лет, остановил машину неподалёку от небольшого магазинчика, расположившегося на первом этаже старинного дома из тёмного кирпича. Такие двух-трёхэтажные особняки были визитной карточкой маленьких городков, разбросанных по всей Германии. Эту извилистую улочку с небольшой стоянкой для машин и минимаркет Розенталей Гюнтер помнил с детства — с тех самых пор, когда старый дядюшка Вольф Розенталь, отец нынешнего владельца магазинчика, гонял вечно ошивавшуюся у прилавка со сладостями детвору.
Он заглушил двигатель, запер машину и, приветственно кивнув нескольким старым знакомым, поздоровавшимся с ним, привычно нырнул в узкий проход между домами к тропинке, ведущей к родительскому дому.
Неодобрительные взгляды шушукавшихся за спиной кумушек не заставили его обернуться. Он давно привык к ним — с того самого момента, как по окончании с отличием юридического факультета университета наотрез отказался работать в отцовской фирме и, подписав контракт с военными, отправился в составе миротворческих сил в Афганистан в качестве помощника военного следователя. Это стоило ему пяти лет игры в «молчанку» с не принявшим его выбор отцом, шрама на всю жизнь, оставшегося под левой ключицей, и славы бунтаря и авантюриста, закрепившейся за ним в родном городке. Единственным человеком, принявшим тогда его выбор, была мать.
Прошли годы. Пятнадцать лет службы в «горячих точках» сменили пять лет условно кабинетной работы в Интерполе. Отца вот уже два года как не было в живых. А Гюнтер Ласт по-прежнему оставался для жителей городка бунтарём и неблагодарным мальчишкой, пошедшим против воли отца. Мать он навещал так часто, как только позволяла работа, привычно отмахиваясь от её постоянных напоминаний, что ему, в его сорок шесть с хвостиком лет, уже давно бы пора завести семью и остепениться. Желания создать очередную «ячейку общества» у него не было и в помине, чего не скажешь о всё нараставшем стремлении пообщаться с родственниками матери.
