— Это неважно. Важно то, что узнал слишком поздно. И поверь, я не позволю вам добраться до моего источника и заставить его замолчать! И детей тронуть не позволю! Я… — Джордж замолк на полуслове, заметив, как отреагировал на его слова Шеклболт. На вечно подтянутого и вдохновляющего окружающих своей энергией и чудовищной работоспособностью Министра было больно смотреть: могучие плечи поникли так, что даже казалось — он уменьшился в росте, тёмное лицо осунулось и посерело, разом состарив волшебника на десяток лет, а в глазах… От плескавшегося в этих чёрных глазах океана тоски, горечи и ненависти к себе у Невыразимца подступил комок к горлу.
— Вот значит оно как… — Кингсли растянул губы в невесёлой кривой усмешке, — этого-то я и боялся. Не бойся, никого из вас я не трону и другим не позволю. Хватит! Я уже достаточно наломал дров, считая, что делаю это во имя всеобщего блага… Знаешь… а я даже рад, что всё открылось… Смотреть, как растут эти дети, и понимать, что рано или поздно их обращённые ко мне улыбки сменятся ненавистью… Поверь, этого я не пожелал бы и злейшему врагу.
— Но почему?
— Почему? — Шеклболт невидящим взглядом уставился в грязное окно, возле которого они стояли. — Знаешь, когда я анализировал те события и свои действия потом, на ясную голову, то не мог понять, что же меня заставило всё это совершить. А тогда… Ты же знаешь, что Гарри был для меня кем-то большим, чем просто друг?
— Я догадывался. И, думаю, не только я.
— Мы в очередной раз сцепились с ним по поводу репрессивной политики по отношению к чистокровным. А через несколько дней я узнал, что он освободил из допросной Малфоя-младшего… Вроде бы ничего такого, но на следующее утро мне анонимно доставили кое-какие колдографии, изображавшие их с Хорьком постельные баталии, затем в моём кабинете возник некто, изображавший Гарри под Оборотным зельем… Но про Оборотное я только через полтора года узнал, а тогда поверил… каждому его слову поверил. Потом заявилась твоя сестра в истерике… А затем группа Гарри попала в засаду, якобы под его предводительством и по его же вине. Всё это, включая суд, произошло в течение суток, и… я, поддавшись эмоциям, поверил в его предательство. Жалко звучит? Но других оправданий у меня нет.
— Я так понимаю, что во всём разобрались после компромата, собранного Скиттер на Берроуза?
— Да. Только этот компромат собрала не Скиттер, а Гарри ещё до заключения. Он как-то ухитрился связаться с ней из Азкабана и передать сведения.
— И тогда его оправдали, и он уехал из страны? Н-нет, здесь опять что-то не стыкуется.
— Всё… гораздо хуже, чем ты думаешь, — Кингсли поднял полный горечи и вины взгляд на собеседника. — Кто хоть из твоих племянников-архаровцев ухитрился проникнуть сюда?
— Лили. Похоже, она добралась до судебного дела и воспоминаний. Я представляю, какую душевную травму получила девочка, если магия вынесла Лили аж на континент!
— Хорошо хоть, всего остального там не было…
— Остального? Вы сделали что-то ещё?
— Да… когда убили Дресвуда и Берроуза, я не стал дожидаться заседания Визенгамота по оправданию Поттера, а просто прихватил с собой Рона и отправился в Азкабан, своей властью освободив Гарри от заключения… Там я и узнал, что он каким-то образом ухитрился натравить дементоров на убийц своих людей. Все данные говорили о том, что он добрался до хранилища запрещённых книг и… начал практиковать Тёмную магию… А его вид и поведение… Это был уже не Гарри… не наш Гарри… Старые пердуны в Министерстве и Визенгамоте перепугались насмерть, представив себе появление нового Тёмного Лорда, на меня давили, требуя для него Поцелуя Дементора…
— И ты…
— Приказал Старку стереть ему магию и отправил портключом в маггловский мир. Тогда мне казалось, что это был единственный шанс спасти ему жизнь. Потом я попытался найти его, но, видимо, настройки портключа сбились при переносе, и мне удалось установить только то, что Гарри жив и находится где-то в Европе.
— Я бы предпочёл смерть такой жизни! — Джордж с трудом подавил холодную дрожь и ужас, поднявшиеся из подсознания от одной только мысли о лишении магии. Как ни странно, ненависти к Кингсли он не испытывал: того заставили сделать выбор, и он его сделал… растоптав собственную душу. Но и находиться дальше в компании этих людей Невыразимцу становилось просто физически больно, и он решился на ультиматум:
— Мне нужен отпуск на неопределённое время и доступ к международному камину для себя и племянников. Вчера я подал запрос в Гринготтс на признание меня Главой Рода Уизли и теперь имею право обойти возражения Рона и Джинни. Надеюсь, вы найдёте слова, чтобы их утихомирить, потому что разговаривать сейчас с ними и что-то объяснять у меня нет ни малейшего желания. Мы найдём Лили и позаботимся о ней, но возвращение ребят в Британию я вам не гарантирую.
— Согласен. Через час ты получишь все разрешения, только…
— Что?
— Я прошу… позволь мне самому рассказать детям о том, что произошло.
