Ответом ему было лишь глухое рычание… В том, что сейчас произойдёт, Люциус не сомневался. Он отказался занять главенствующую позицию… и стал жертвой в этом ритуале.
— Гарри… — но и это обращение не достигло разума адресата. Блондина сотрясала дрожь: от собственного бессилия и зависимого положения, от неудовлетворённого желания, которое возникло в горячке боя, подогреваемого Магией… от ужаса ожидания… или предвкушения… Он и сам не мог разобраться в той буре, что бушевала в его голове и сердце. Колдун уже участвовал когда-то в подобных делах и не боялся боли. И если бы даже сейчас кто-то предложил вернуть всё к истоку, обратив вспять ритуал, он бы отказался. Люциус знал, на что шёл, и согласился бы ещё и не на такое, только бы спасти Гарри от смерти. Но Мерлин! Он не предполагал, что бездумное сношение такой кинжальной болью полоснёт душу… Тяжесть, придавившая его к постели, уменьшилась, и руки Блэка настойчиво и вовсе не нежно чуть приподняли его над постелью, раздвигая ягодицы.
«Ну, вот и всё!» — прекратив сопротивляться, он расслабился, целиком и полностью положившись на инстинкты, владевшие сейчас его телом, надеясь, что от болезненного вторжения возбуждение всё же окончательно не исчезнет… и замер, почувствовав, что его спину целуют разбитые им в драке губы Блэка.
— Гарри?
— Тшшш… — тёплая волна знакомой магии, приласкав колечко ануса, настойчиво устремилась внутрь, возвращая схлынувшее, было, возбуждение. Последовавшее вслед за этим проникновение вряд ли можно было назвать нежным, но и грубым насилием оно не было. Скорее что-то среднее, балансирующее на грани удовольствия и боли, заставившее Люциуса на мгновение сжаться, а потом податься навстречу входившему в него члену. Глухое рычание за спиной отозвалось волной жара, прокатившегося по позвоночнику, перед глазами словно вспыхнули мириады созвездий, заставляя разбитые губы растянуться в сумасшедшей улыбке:
— Д-да-а!
— Да-а? — сильная рука вцепилась в спутанные белые волосы, слегка оттягивая голову колдуна назад и в сторону, открывая доступ к беззащитной шее.
Движения на секунду прекратились, вырвав у Люциуса стон разочарования:
— Двигайся же, боггарта тебе в любовники!
— Зачем… мне… он… когда есть… ты?
Возбуждение захлестнуло блондина с головой, заставив выгнуться, ещё глубже насаживаясь на член любовника.
— Люциу-ус! — этот стон словно сорвал остатки сдерживавшего их самоконтроля, погребая сознание под ураганной волной.
Лихорадочные движения. Ласки. Укусы. Вжимавшиеся друг в друга тела. Стоны. Вскрики. Бессвязный шёпот. Рычание. Ругательства, срывавшиеся с губ вместо ласковых слов, у двух людей, которые в детстве были лишены любви и ласки. Испарина на коже. Прикосновения, заставлявшие трепетать каждый нерв, как будто от них зависела жизнь. Напряжение, нараставшее, казалось, с каждым вдохом и грозившее разорвать на части. Круги перед глазами и тяжёлое дыхание партнёра, отдающееся эхом в идущей кругом голове. И взметнувшийся вокруг них вихрь принявшей жертву и выполнившей требование Магии. Огненный фейерверк перед глазами… и темнота…
Гарри проснулся от боли, случайно задев что-то разбитой губой. Несмотря на многочисленные царапины и ушибы, тело было удивительно лёгким, а в душе впервые за последний месяц поселились спокойствие и умиротворение. Попытка изменить положение отдалась ноющей болью в затёкшем теле, но открыть глаза его заставило не это, а отозвавшийся во всём теле стон распростёртого под ним человека:
— Люциус?! — кровоподтёки, царапины и следы укусов, покрывавшие нежную, сливочно-белую кожу, вызвали инстинктивный гнев: «Какая сволочь посмела…» Но тотчас же похмельной волной нахлынули смутные воспоминания: боль, вырвавшая его из небытия, бешеная ярость и драка, закончившаяся… — О, Мерлин!!!
— К сожалению, не Мерлин, иначе бы смог сам избавиться от этих Мордредовых верёвок, — голос аристократа был чуть хрипловатым спросонья, но вполне себе живым и даже… довольным.
— «Фините!» — Блэк помог Люциусу растереть запястья и лодыжки, затёкшие от длительного пребывания в вынужденном положении. — Послушай, неужели я… тебя…
— Изнасиловал? О, да! — Малфой, поморщившись, уселся на постели, вытащил из-под матраца спрятанную туда палочку и наложил на них обоих целый коплекс лечебных и очищающих заклинаний. — Вот так будет лучше.
— Я ничего не понимаю! Что случилось? Как ты здесь оказался? Да что вообще на меня нашло?
— А что ты помнишь? — аристократ решил пока не делиться информацией.
Гарри протёр глаза, отгоняя сонную одурь… или стараясь не слишком пялиться на блондина. От тех обрывков воспоминаний, что сохранились у него в голове после подобной ночи, вновь поднималось возбуждение.
— Вчера сорвался в конторе, и ребята вынудили меня отправиться домой. Я выпил снотворное и лёг спать. Разбудил меня Северус, велевший мне спускаться в библиотеку. А там… Ох, Мордред побери! — Блэк подскочил с постели, позабыв про царапины и собственную наготу. — Где Лили? Я сейчас же должен…
