Откуда-то из приёмной раздался басовитый бой старинных часов. Два часа ночи. Министр Шеклболт протёр слезившиеся от усталости глаза, подумал несколько минут, так и эдак перебирая варианты. На память почему-то пришёл возмущённый голос… Гарри, который, не выбирая выражений, высказывал своё мнение о нехватке защитных артефактов… И свой злой ответ-отмашку: «Что я их тебе, рожу?» А ведь ещё тогда ему стоило о многом задуматься и вспомнить совет деда, старого бокора, когда-то провожавшего одиннадцатилетнего Кингсли в далёкий Хогвардс: «Прежде чем бросить в воду камень, подумай, что принесут тебе разошедшиеся по воде круги». Вот они его и настигли… Как ни крути, а другого выхода не было.
— Хорошо. Только не будем привлекать внимания. Слухи и паника нам не нужны. Через неделю во Французской Аврорской Академии состоятся показательные товарищеские соревнования между командами разных академий и лучшими группами Авроратов. Мой визит в качестве почётного гостя не вызовет подозрений. Будут Министры Магии Франции, Германии и России. Там и поговорим, — он поднял взгляд на сидевших напротив соратников. — А пока пресекайте распространение любых слухов и сделайте всё, что можете, чтобы стабилизировать источники. Нам придётся выставить постоянные посты авроров и невыразимцев возле основных объектов нашего мира и взять клятву о Неразглашении у всех участвующих в этом сотрудников. Учтите, всё очень серьёзно. Если Защита магических объектов начнёт сбоить и они станут доступны магглам… Магическая Британия подпадёт под действие закона о Неразглашении… В этом случае, нашу страну просто уничтожат как угрозу существованию всего Магического Мира, а английские маги навеки станут изгоями.
— Мы понимаем.
— Будет сделано.
— Хорошо. Можете быть свободны.
Как только дверь за подчинёнными закрылась, Кингсли поднялся из кресла и принялся мерить шагами кабинет. В движении отупляющая разум усталость отступала. Ночь, с её тишиной и отсутствием постоянно висящей над душой административной рутины, была как раз подходящим для размышления временем суток. А Министру Шеклболту надо было о многом подумать. И в первую очередь о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке и коллеги-министры никогда не помогут попавшему в беду собрату просто за красивые глаза. За всё надо платить… Предстояло решить, каким «мёдом» можно соблазнить этих хитрых и изворотливых политиканов.
Какой-то посторонний раздражитель мешал ему сосредоточиться. Кингсли замер, прислушиваясь к окружавшей его тишине… и резко обернулся… В кабинете никого кроме него не было, но он готов был поклясться: только что, несколько секунд назад его спину сверлил чей-то не очень добрый настороженно-изучающий взгляд.
Бывший аврор вскинул палочку с засветившимся на её конце огоньком и внимательно осмотрел все углы. Взгляд, не задерживаясь, скользнул по единственному висевшему в комнате, да и то немагическому, портрету, изображавшему худощавого светловолосого мага в аврорской мантии с едва заметной насмешливой улыбкой на тонких губах, и продолжили дальнейшее изучение обстановки.
— Показалось… — Шеклболт устало потёр лицо. — Надо выспаться.
Магический огонёк в последний раз вспыхнул на конце палочки, излучаемый им свет на секунду выхватил на портретной раме золочёные буквы, складывавшиеся в два слова: «Арахнид Честертон»… и погас, повинуясь короткому:
— «Нокс».
Пламя в камине было потушено, а через минуту в пустом коридоре зазвучали гулкие шаги уходившего домой Министра. Потом стихли и они. А в опустевшем тёмном кабинете раздался тихий голос:
— Вот оно как? Именно этого я и боялся. Эх, слишком рано! Орлята ещё не успели опериться и вылететь из гнезда. Ну, что ж, значит, идти в бой предстоит выжившим.
Люциус проснулся мгновенно, стоило только ему почувствовать рядом с собой осторожное движение: «Опять?! Эх, Гарри, Гарри!» Ни единым вздохом не выдав своего пробуждения, он осторожно приоткрыл глаза. Так и есть: на фоне стремительно разгоравшегося за окном рассвета застыл стройный мужской силуэт. Розово-оранжевые блики играли на смуглой коже, рваными тенями выделяя рубцы старых ран. Не тех, правильно залеченных, исчертивших загорелое тело, словно белёсые ниточки, а других, оставивших страшные следы — пожизненное напоминание об Азкабане. Рука аристократа невольно сжалась в кулак, дыхание перехватило от накатившей ярости: «Ничего, господа «светлые», я вам это ещё припомню».
— Люциус, ты чего проснулся? Спи, ещё рано.
— Кошмары?
— Нет, — Блэк повернул к нему лицо и попытался уверенно улыбнуться. — Просто как-то неспокойно на душе.
