— Хочешь сказать, что правы они, а не я? — Блэк откинул голову на плечо партнёра и, поймав в плен длинную белую прядь, намотал её на палец.
— Правда у каждого своя. Может быть, ты попробуешь объяснить им свою тревогу?
— Как? Да, они обижены на мать, Рона, Кингсли и всё Министерство в придачу. Но они не понимают моего нежелания общаться с остальными. Им кажется, если Визенгамот обнародует все, что произошло четыре с половиной года назад, и снимет с меня все обвинения, я смогу вернуться в Британию. Как им объяснить, что меня тошнит от одной мысли об этом? О, да! К примеру, директор МакГонагалл, профессор Флитвик, мадам Розмерта, мистер Фортескью мне лично ничего плохого не сделали. Но каждое слово, каждый взгляд, их память о том, каким я был когда-то, возвращали бы меня в ад, заставляя снова и снова вспоминать о произошедшем. Мне бы всё время казалось, что кто-то целится мне в спину.
— Знакомое чувство, но со временем оно проходит. Когда нас с Нарси и Драко выставили из страны, я думал, что после всего этого кошмара никогда не захочу даже подумать о возвращении. А потом острота впечатлений стёрлась… и я начал скучать.
— Я не заскучаю.
Это утверждение прозвучало с такой горячей уверенностью, что Люциус невольно улыбнулся. Опасный, смертоносный хищник, чья воля была закалена годами нелёгкой жизни и предательством друзей, в чём-то ещё оставался прежним гриффиндорцем.
— Что ты ответишь детям?
— Я… подумаю… — неуловимым движением Блэк вывернулся из обнимавших его рук и направился в ванную. Малфой замер у окна, вглядываясь в мерцающую в лучах восходящего солнца морскую гладь. Он знал, что давить на Гарри было бесполезно. Свои решения тот всегда принимал сам, лишь прислушиваясь к советам окружающих, но никогда не позволяя им диктовать себе условия.
Весь день обитатели виллы вели себя как ни в чём не бывало, но висевшее в воздухе напряжение постепенно сгущалось, становясь почти физически ощутимым.
Нелёгкий разговор состоялся вечером, когда посреди гостиной материализовались чем-то явно раздражённые Северус и Джордж в сопровождении напряжённых, словно струны, Рози и Хьюго. Зельевар непроизвольно крутил на пальце ещё непривычный платиновый перстень-печатку, полученный им всего две недели назад вместе с титулом. Символ Главы Рода Принцев.
— Гарри, Люциус, молодые люди. Хотел бы сказать, что я рад вас видеть, но это к сегодняшнему нашему визиту не относится. Что вы думаете об этом сумасшествии?
— Северус, ну мы же всё объяснили! — главный «правозащитник» команды приключенцев — Роуз-уже-не-Уизли, как всегда, первой бросилась в атаку. После введения в Род Принцев в ней мало что изменилось. Только чуть потемнели волосы, и черты симпатичного личика стали более чёткими. А вот унаследованная от матери привычка грудью бросаться на амбразуру никуда не делась. Видно было, что эти двое продолжают начатый ещё дома спор. Хьюго же молчал, бросая в сторону отчима и дяди гневные взгляды и упрямо вздёрнув подбородок.
Этот жест был так характерен для Гермионы, что Гарри непроизвольно улыбнулся, несмотря на отвратительное настроение:
— Здравствуйте. Что, Северус, вас тоже припёрли к стенке?
— Да уж, атака была проведена по всем правилам гриффиндорского борзелизма с элементами слизеринского макиавеллизма. Они даже… Басти с Джорджем ухитрились перетянуть на свою сторону! Меня вот что интересует: а о матери вы подумали?! Ну, ладно, бразильская Альгамбра слабее европейских школ. Но чем вам Шармбатон не угодил?
— Но мама же сказала, что не против нашего возвращения в Хогвардс!
— А ты знаешь, чего ей стоило это сказать? Она ведь до сих пор не может покинуть Южную Америку. Родовые артефакты Принцев полностью разряжены, и на приведение их в рабочее состояние уйдёт как минимум месяц. Да и после этого понадобятся усилия шестерых сильных магов, чтобы раньше времени разорвать кабальный контракт. На территорию Магической Британии никому из нас доступа нет. Случись что, защитить вас сможет только Джордж, а род Уизли находится под действием усилившегося проклятия, и у его Главы может просто не хватить Силы на вашу защиту.
Тут уже не выдержал Джеймс:
— Шесть лет проучились, и ничего не произошло, а тут вдруг кто-то нас съест?! — парень перевёл взгляд на молчавшего до сих пор отца. — Папа, ну ты пойми, там же остались Фрэнк, Стив и Мэддок.
— Теперь, когда Шеклболт снял запрет на переписку, я могу договориться с Невиллом и родителями Стивена о переводе их в Шармбатон, а Люциус надавит на Забини.
— А остальные? Те, кого мы тренировали? — в отличие от брата, Ал не горячился, доказывая свою правоту. — Если нам, увешанным с вашей подачи защитными амулетами так, что даже комары стороной облетают, по вашим словам, опасно там находиться, то как быть с младшекурсниками, профессором МакГонагалл, профессором Флитвиком, остальными?
— Ты бы на нашем месте и сам не ушёл, — Лили обняла отца за плечи.
